— Точно, — согласилась Эстер. — Ну а теперь нам пора. Мне уже совсем тяжко тут. Тела убирать?

Демоница, и правда, выглядела уставшей. Даже лицо как будто постарело и осунулось.

Я задумался. Четыре окровавленные трупа в кабинете — это, конечно, шокирующее зрелище, но четыре кучи пепла в залитой кровью комнате будет выглядеть совсем странно.

— Не стоит, — покачал я головой. — Оставим как есть.

Собрав листы со знаками и выключив свет, я покинул комнату. На этаже никого не было, и я без труда спустился вниз. На улице уже стемнело. Выйдя из борделя через чёрный ход, я снял окровавленные перчатки. Рукава толстовки слегка забрызгались. Я думал о том, что произошло, и совершенно ничего не чувствовал. Как будто говядину резал. Ни капли отвращения или неприязни. Что со мной стало? Или это на войне голову отшибло? Вроде бы тогда я ещё что-то ощущал.

Но не время для лирики. Я спешно зашагал к своему мотоциклу. Сегодня предстояло ещё одно дело. Я собирался заехать в барак, как его назвал Мамедов, и поговорить с теми, кто сторожил его. Может, они что-то знают? Хотя шансов мало, конечно: сомнительно, что Исхак был не в курсе сделки с людьми Куракина, если такая действительно имела место. Но проверить не мешало.

Мотоцикл гулко тарахтел, мча по ночной улице. Мне предстояло добраться до южной мытищинской промзоны и найти барак, о котором говорил Мамедов. По этому адресу находилась принадлежащая ему обувная фабрика, так что Исхак, похоже, не соврал. Под легальным предприятием скрывался незаконный бизнес.

Пришлось сделать крюк, чтобы объехать посёлок Лосиноостровский, в котором два дня назад меня тормознула полиция. Я выбрался на проспект. Это была широкая и хорошо освещённая улица. По одну сторону находился квартал, застроенный типовыми многоэтажками — они торчали вдоль дороги монотонной чередой зловещих чёрных скал. Была уже ночь, и редко в каком окне горел свет. Машин тоже ездило мало. Я втопил на полную. Мой древний «Розенберг», правда, даже сотни не выжимал, к тому же на большой скорости двигатель стал работать неровно, появились посторонние шумы, и я решил всё же сбавить обороты.

Поворот на химкинскую промзону нашёлся быстро, а вот потом пришлось поплутать. Несколько раз я даже останавливался и доставал карту, чтобы свериться с направлением. К сожалению, навигаторов тут не было.

Покатавшись по темным улицам среди притаившихся во мраке зловещих заводов, я наконец нашёл нужный поворот. Вскоре асфальт стал настолько плох, что мотоцикл начало немилосердно подбрасывать на сплошных выбоинах, каждая из которых отдавались в моём раненом плече. Приходилось сжимать зубы и терпеть, изо всех сил удерживая руль, так и норовивший вырваться из рук. Я ехал вдоль длинного бетонного забора, а по другую сторону вначале шли гаражи, а потом и вообще — какие-то заросли. Судя по карте, предприятие находилось на окраине промзоны, но только оказавшись на месте, я понял, какая тут дикая глушь.