Я прижался к бамперу, ожидая действий армян.

— Бросай оружие и выходи! — крикнул мне кто-то.

— Ещё чего! Сами выходите, — ответил я.

— Ты кто такой, что тут делаешь?

— «Чёрных петлиц» убиваю, не видел что ли?

Некоторое время мы молчали, и только крики раненых оглашали улицу.

— Я вам зла не желаю, — крикнул я, — но оружие останется при мне. Делайте, что хотите.

— Ладно, мы не будем стрелять, — согласился, наконец, говорящий. — Выходи. Только без резких движений.

Я осторожно встал, держа автомат наготове. Взглядом я выискивал Амалию, желая убедиться, что с девушкой ничего не случилось. Женский вопль, раздавшийся из-за машины, заставил меня содрогнуться. Но очень скоро я понял, в чём дело: здоровый мужик неподвижно растянулся на тротуаре, возле сидела и причитала женщина, тормоша покойного. Амалия тоже сидела рядом, в её глазах были шок и ужас. Она посмотрела на меня и, словно не узнав, снова перевела взор на тело отца. Ну а я вздохнул с облегчением: девушка жива.

Стоящие на дороге автомобили были безжалостно изувечены автоматными очередями. Особенно пострадали универсал и микроавтобус, на которые пришлось больше всего пуль. За рулём ЗаПа сидел мёртвый водитель, откинувшись на спинку кресла. Весь перед машины представлял собой сплошное решето. Примерно так же выглядел и капот универсала. На дороге ужасно вопил раненый. Бедняге пуля попала в живот.

— Раненых перевязать и в больницу, — распорядился я. — Сколько их?

— Почему помог? — спросил меня высокий армянин с эспаньолкой. Он до сих пор держал в руке пистолет.

— Я убиваю чёрнопетличников. А почему — моё дело. Нашёл, когда спрашивать.

— Ладно. Только стволом не размахивай. Помоги раненых грузить.

— Женщин в дом, — велел я, — уведите их кто-нибудь отсюда.

— Они с нами поедут, — возразил армянин с эспаньолкой. — У нас есть безопасное место.

— Какое ещё безопасное место? Дома безопасно, за железной дверью.

— Это не твоё дело! — глаза парня недовольно блеснули. — Помогать будешь или как? Или вали своей дорогой.

Повесив автомат на плечо, я вместе с четырьмя ребятами, избежавшими вражеских пуль, загрузили тяжелораненых в две машины, которые, не смотря на множественные пулевые отверстия, были ещё на ходу. Куда девать остальных — непонятно. Как везти женщин, парни тоже не знали.

Пока они обсуждали эти вопросы, я поднял с дороги свой мотоцикл и осмотрел его. «Розенбергу» немного досталось: поцарапались крышка коробки передач, бак и руль, погнулись левая подножка и рычаг переключения скоростей вместе с креплением.

Я откатил мотоцикл на обочину, попытался завести.