А ещё меня грызло навязчивое чувство, что теперь я за неё в ответе. Не знаю, перед кем — наверное, перед своей совестью. Я прекрасно понимал, что ничего хорошего Олесю в жизни не ждёт, особенно сейчас. Ей требовались опора и поддержка. Олеся была нужна мне, чтобы скрасить моё одиночество, а я — ей, чтобы удержаться на плаву в этом жестоком мире, окончательно не слететь с катушек и не влипнуть в ещё большие неприятности.

Но звучал в моей голове и другой голос — голос здравого смысла. «Ну и как ты представляешь себе ваши отношения? — твердил он. — Тебе предстоит ещё куча дел, а потом в жизни надо как-то устраиваться. Ты здесь — не тридцати пяти летний инвалид без всяких перспектив, а молодой пацан, у которого всё впереди. И баб ещё полно будет. Но только в том случае, если не обосрёшься с заданием».

«Ну по крайней мере, пока от Олеси больше пользы, чем вреда, — уламывал я свой здравый смысл. — К том же, она знает, что я «духовный». Кому ещё я могу рассказать об этом? Да никому! Я всю оставшуюся жизнь буду вынужден держать в секрете свою истинную сущность. Никому не смогу раскрыться. Я всегда буду один».

Весь путь до дома я пребывал во внутренней борьбе, и сам порядком устал от этого. А Олеся спала сном праведницы, забыв о том, что ещё каких-то полчаса назад чуть не прирезала человека.

От места, где я попросил таксиста нас высадить, идти было пять минут, и мы достаточно быстро добрались до моей квартиры. В прогретом за день помещении стояла духота. Я включил свет и открыл форточку. Олеся пошла в ванную, умылась. Она сняла свою испачканную кровью футболку, и когда вышла, была в джинсах и бюстгальтере.

— Пойдёшь туда, к себе? — неуверенно спросила она. А во взгляде так и читалось: «Ну пожалуйста, останься».

— Что-то не охота по ночи шастать, — я подошёл ближе, обнял девушку за талию. Она улыбалась, и как мне показалось, было в этой улыбке что-то торжествующее.

Я поцеловал Олесю в губы, а она обвила меня своими худенькими ручками и нежно прильнула щекой к моему лицу.

— Ну и правильно, — сказала она.

— Ну тогда пошли в спальню, — я подхватил Олесю на руки и потащил за перегородку, где находились кровати.

Не сказать, что ночь у нас была бурной. Мы оба устали, но Олеся хотя бы поспала в такси, а я с самого утра на ногах.

Кончив, я слез с Олеси, лёг на спину и уставился в потолок. Девушка прижалась ко мне, я обнял её. Кровать была тесная, одноместная, и мы с трудом помещались на ней. Мне не давали покоя мысли о завтрашнем дне: как всё пройдёт? Удастся ли что-нибудь выяснить, или след снова ложный? Как же хотелось поскорее разобраться со всеми делами и сбросить с себя тяжкий груз, который висел дурацким договором. Но пока не было ни одной идеи, где и как искать Куракина.