Ураганные удары ветра били в небо в надежде снести прочь огненных птиц, но они всё же влетали в строй, и вспыхивали огненными вихрями, руша построения, в которые словно раскаленный нож ворвались защитные отряды, прорубая себе путь через строй врага.

Мимолётный бой и вот уже конница Измайловской заставы прошла за спины врагов, а из ворот появились солдаты с ружьями, которые через минуту открыли огонь по османской коннице.

Залпы ружей, ржание коней, чужие и родные крики. Всё смешались в ночи на поле перед горящей сторожевой твердыней.

Тряслась земля, и бушевали стихии призванные своими и чужими воинами. Но ход боя был уже переломлен и предрешен. Ведь османская кавалерия была зажата с двух сторон, а те малые резервы стоящие с пушечными расчётами, уже втаптывались в землю копытами коней, после того как их настигала сталь одного из отрядов прорвавшихся за спины конницы, которым было отведена эта роль в ночном сражении.

Рубя врагов, я давно был уже не в седле, уничтожая вражеских офицеров которых высматривал в небе мой сокол. Сабля скользила в руке от крови, а передо мной предстал очередной янычар, крутя ятаганом который только что прервал жизнь одного из моих солдат.

Секунда и я хотел было нанести ему удар, но вражеский офицер успел сложить печать и всё в радиусе пяти метров поглотил огненный взрыв, уничтожая и своих и чужих солдат вместе с их конями.

Когда бушующее зарево спало, лицо вражеского старшего офицера вместо триумфа атаки, исказилось в страхе. Ведь перед ним осыпаясь крошкой камня, которая была, словно моя вторая кожа, стоял я, уже ведя сталь к его плоти, а через секунду голова врага покатилась по земле. Я же изверг из своего рта струю пламени, которая словно струя напалма, накинулась на несколько вражеских солдат, сжигая их заживо, после чего продолжил уничтожение вражеских офицеров.

А когда ещё два отряда, которые пришли резервами с горящих улиц, завершив там свою миссию, враг был практически разбит, и началось простое и беспощадное уничтожение османских отрядов.

Бой за Измайловскую заставу был завершен, после чего был дан сигнал ярким световым сигналом в ночном небе, а я вёл словно пьяных солдат от куража и крови, обратно к воротам, оставляя за нашими спинами поле усеянное сотнями трупов, людей и животных.

Огонь ещё пылал в домах разрушенных взрывами наших пороховых бомб, а улицы были завалены трупами своих и чужих солдат, которые прибывали словно в реках крови и грязи вперемешку с копотью и пеплом.

Идя по улицам не взятой крепости увязая в крови, я раздавал приказы и указания. Когда же я очутился за второй линией защиты, где всё было спокойно и не было тел убитых и пожарищ, ко мне подошла Александра Романовна.