— Прошу, успокойся, — Глеб остановил императрицу возле окна, положив ей ладони на вздрагивающие плечи.

— Думаешь, я действительно не хотела видеть тебя⁈ — топнув ногой, вскрикнула она. — Думаешь, я такая неблагодарная дрянь, у которой нет ни совести, ни сердца, ни памяти⁈

— Никогда я о тебе так не думал. Я догадывался, что тебе очень не просто. Но до сегодняшнего дня не представлял как, — Быстров вытащил из кармана пачку сигарет.

— Если бы я только могла, тогда я бы не раздумывая оставила и трон, и власть — всю империю Флаосару, Ольгеру, Саолири. Без разницы кому! Оставила и попросила тебя увезти меня подальше от Присты. Теперь уже нет… Теперь я — императрица. Я слишком много положила на жертвенный алтарь империи сил и души, что позволить кому-то занять мое место. Но и теперь, ничуть не меньше, чем раньше я рада тебе.

— Когда Управление Делами императрицы не отвечало мне полдня, я заволновался, что ты меня не примешь, — признался Глеб, в нерешительности вертя сигарету.

— Пожалуйста, кури! Кури, — Ариетта подтолкнула его руку ко рту. — Я соскучилась по запаху твоего душного и сладкого дыма.

Землянин щелкнул зажигалкой и, прикуривая, спросил:

— Ты прибыла без свиты?

— Я сбежала. Как раз сегодня прилетел Каилин. Какое совпадение: ты и он почти в один и тот же час. Еще до того, как катер «Острия Славы» опустился в порту, я отбыла в Арсиду, якобы в хранилище святых реликвий. Там спустилась подземелье и приказала стражам не беспокоить меня, кто бы ни разыскивал, и чтобы не случилось в империи.

— И потом? — Глеб выпустил тонкую струйку дыма.

— Потом, связалась с верным мне человеком, чтобы он все устроил здесь, на Таванси, так, как мне удобно. Превратилась в одного из хранителей и вышла к площадке, где меня ждал флаер.

— Выходит, никто не знает, что ты здесь?

— Кроме одного человека во дворце, который будет молчать, даже под пыткой. Хотя, где я, может догадываться граф Халгор, потому что ему приказали убрать своих людей с этой части острова.

— Госпожа Ариетта, — на губах Быстрова отразилось восхищение ее милым безрассудством. — Тебя начнут искать сегодня же. Наверное, уже ищут.

— Вряд ли. Я умею быть хитрой и все отлично устроила. Знаешь для чего? — она втянула носиком дым его сигареты.

— Ну, скажи, — Глеб заговорщически наклонился к пристианке.

— Чтобы побыть с тобой наедине вдали от дворца и угодливых слуг. Только скажи, мне одно… Почему ты за столько времени не попытался связаться со мной? — императрица изогнула бровь.

— Если честно, первые дни меня и Ваалу мучила обида от невнимания. Мы действительно были обижены, и Ваала со свойственной ей горячностью лишь разогревала эту обиду. А после отлета с Присты я хотел выйти на тебя туннельным каналом. Хотел узнать, как ты, немного поболтать, вспоминая Землю, Сприс и «Сосрт-Эрэль». Я виноват, что тянул с этим, рассуждая, что тебе нужно побольше времени освоиться с новым положением. Потом мы потерпели аварию возле Хигоса и застряли в пустыне на сто с лишним дней. Сто с лишним дней мы оставались отрезаны от обитаемого мира и всех возможных сообщений. Тогда я не знал даже, что происходит с империей. В огромной мертвой пустыне я особенно часто вспоминал о тебе, — Глеб слабо улыбнулся. — После Хигоса, когда мы, наконец, вырвались, меня сразу нашел герцог Саолири и уговорил выполнить некоторое неотложное дело на Земле.