— У вас там человеков с морскими гадами скрещивают, что ли? — ухмыльнулся Лори. — Или это Мать по-тихому войско готовит для переворота?

— Херню несёшь, малой, — покачал головой Арчи. — Ну на кой Матери переворот устраивать, если весь город и так под нею ходит? А шо не на виду она, так оно ещё лучше: вопросов лишних не будет. Сечёшь, о чем я?

— Секу, не сумливайся, — серьёзно кивнул Лори. — И всё-таки, что в этом Отстойнике за дичь творится?

— А тебе оно на кой? Меньше знаешь — крепче спишь.

— На сон не жалуюсь. Работа у меня такая — быть в курсе да держать нос по ветру.

— Ну-ну, — хмыкнул Арчи, — смотри, шоб без носа не остаться. Говорю тебе: не суйся в Отстойник, и всё будет путём. Пересиди где-нить тихо, пока твой хозяин с Матерью добазарится, а дальше видно будет.

— А то я без тебя не знал, что делать, — язвительно ответил Лори. — Долго ещё до твоего Освальда?

— Вон вишь, через мост перейдём — и будем на Торговой стороне. А там четверть часу пройти — и на месте.

— Давай поднажмём, пива охота, спасу нет!

Арчи в очередной раз сплюнул, выругался:

— Папиросы — херня, во рту будто коты насрали.

— Потому и не курю, — философски заметил Лори. — И так вокруг всякой срани полно, не хочу в себя её впускать.

Арчи хмуро взглянул на Лори, ещё раз смачно сплюнул и зашагал к мосту.

Мимо них проехал конный патруль, следом ещё один. Сегодня констебли выглядели непривычно собранными и с подозрением вглядывались в каждого прохожего.

«Ежа в гузно Ульхему и его псам!» — зло подумал Лори, глубже натягивая капюшон.

Арчи старался держаться невозмутимо, но было видно, что пристальное внимание со стороны стражей порядка ему тоже не по нраву.

То тут, то там констебли останавливали прохожих, устраивая тщательный опрос с досмотром. Один из задержанных, дородный детина в пальто и котелке, громогласно выражал недовольство таким произволом и грозил пожаловаться в Управу. Один из констеблей недвусмысленно донёс до бедолаги, что он может сделать со своей жалобой, и детина растерянно умолк.

За мостом начиналась рыночная площадь, и несмотря на столь ранний час и морозную погоду, народу было не протолкнуться.

Лори любил толпу: она была его родной стихией, кормилицей и заступницей одновременно. Скинуть хвост, затерявшись в толпе, — первейший навык карманников. И сейчас он с удовольствием нырнул бы в базарную толкотню и позабыл бы о докучливом внимании «омаров»[1] . А то ещё разжился бы сотней-другой курайсов и парой дорогих безделушек.

— Забирай вправо, — не глядя на него, бросил Арчи, — пойдём задами.

Лори с тоской посмотрел на снующих людей и двинулся за подручным Матери. Тот обогнул рынок и свернул в узкий тёмный проулок, откуда несло мочой и блевотиной. Стены полуразвалившихся халуп почти сходились над головой, сквозь доски сочилась влага, а под ногами хрустел не то перемешанный с грязью снег, не то заиндевевший мусор.