— Да у тебя талант выбирать дорогу! — насмешливо заметил Лори, похлопав Арчи по плечу. — После такого променада любая дыра, где подают кислое пиво и собачьи объедки, покажется пристанищем Древних.

Проулок не пустовал. В нишах, похожих на норы, и у запертых на амбарные замки дверей стояли, сидели и лежали те, кого рассвет застал врасплох. Кто-то спал, закутавшись в обрывки брезента, кто-то безучастно смотрел в стену пустыми глазами. Из полуподвального окна, затянутого рваной железной решёткой, донёсся приглушённый кашель, похожий на треск рвущейся материи.

— Эй, мальчики! Куда так торопитесь? — сиплый женский голос прозвучал из темноты арки.

Из тени шагнула фигура в коротком рваном платье и накинутой поверх стёганой безрукавке. Женщина была худа, как щепка, её губы неестественно алыми пятнами выделялись на бледном лице.

— Вижу, вы совсем продрогли. Давайте я вас согрею, — она попыталась обхватить руку Арчи, но тот грубо оттолкнул её.

— Отстань, шмара, не до тебя.

— А может, пацанчику твоему скучно? — не унималась она, переведя запавший лихорадочный взгляд на Лори. — Малой, я тебе такое блаженство покажу, что замуж меня позовёшь!

Лори, не останавливаясь, покачал головой. В глазах продажной девки он увидел не соблазн, а пустоту и отчаяние, знакомое ему по самым донным кварталам Рузанны, куда и днём не суются констебли. За этой пустотой всегда следовала беда.

— Ну и пошли на хер, импотенты чёртовы! — в сердцах крикнула женщина.

— Хлебало завали, шалава, — бросил через плечо Арчи. — Или с «детками» Матери хочешь свидаться? Они тебе такое блаженство покажут, на всю жизнь запомнишь.

Женщина тут же умолкла, отпрянула назад в тень и растворилась в ней, словно её и не было.

— Вот что имя великой Матери делает! — присвистнул Лори. — Даже шлюхи робеют перед ним.

— Мать она для всех наших в авторитете, — подтвердил Арчи.

— А ты её верный пастырь и глашатай!

— Слышь, малой, кончай выкобениваться, — пригрозил Арчи. — А то будешь пить на свои.

Лори расширил глаза и сделал жест, будто застёгивает рот на молнию.

Они прошли дальше. Мимо, пошатываясь, проплёлся мужик в бесформенном пальто, что-то беззвучно бормоча и размахивая пустой бутылкой. Из-под его ног выскочила тощая кошка и с истеричным воплем юркнула в ближайшую подворотню.

— Гадюшник, — сквозь зубы процедил Арчи, ускоряя шаг. — Ни в жисть бы сюда не сунулся, кабы не короткая дорога.

Поначалу Лори не понимал, что так обеспокоило Арчи, повидавшего за свою жизнь и более паскудные места. Но чем дальше они углублялись в проулок, тем явственнее Лори ощущал тревогу, мурашками бегавшую по спине. Это была не привычная опасность, что исходит от констебля с дубинкой или шпаны с ножом, а другая — тихая, подкрадывающаяся, подспудно разъедающая душу. Поэтому, когда в конце тоннеля из грязи и кирпича забрезжил дневной свет и открылся вид на широкую улицу, Лори выдохнул и отпустил рукоять ножа.