Лори вмазал ближайшему детине в челюсть — тот даже не покачнулся. Только склонил голову набок, будто удивляясь. Ответная оплеуха отправила Лори на свидание с землёй. В глазах вспыхнули и погасли звёзды. Он попытался вскочить, но второй детина навалился сверху, прижал к земле коленом. Железные пальцы сдавили горло, так что у Лори перед глазами всё поплыло.

— Не дёргайся, малой, — посоветовал Давило. — Целее будешь.

Подбежал очухавшийся Сивый и врезал Лори ногой. Бок взорвался от боли. Лори захрипел, задёргался, пытаясь вырваться из хватки детины. Дохлый номер.

— Это тебе за голень, паскуда! — прошипел Сивый и замахнулся во второй раз.

— Хватит, — одёрнул подельника Давило. — Калечить не велено. Мать сама разберётся.

— А я легонько, со всей заботой, так сказать, — осклабился Сивый и дёрнулся было, но Давило его удержал.

Встряхнул так, что голова подельника едва не слетела с плеч, притянул к себе и с нажимом повторил:

— Хватит, я сказал.

Сивый вырвался и обиженно засопел, но ослушаться не решился.

Лори скрипел зубами от ярости и бессилия, но вырываться перестал. Из этих ручищ-тисков ему не освободиться просто так. Он шарил руками по снегу, надеясь нащупать нож. Увы, тщетно.

«Древние меня дери! — костерил себя Лори. — Развели как лошару!»

Аватар Матери, стоявший рядом с безучастным видом, радостно произнёс:

— Поймали! Поймали петушка! Грузите же его быстрее, мне уже не терпится с ним поиграть.

Лори отчаянно рванулся, почти сумел вывернуться, но что-то тяжёлое впечаталось в затылок. В уши хлынула ватная тишина, перед глазами поплыли радужные круги. Последнее, что он услышал, — скрипучий старческий смех и голос Матери, долетающий словно издалека:

— Везите, везите, касатики. Чаёк уже заварила…

* * *

Возвращение в сознание было похоже на всплытие со дна болота. Сначала — просто темнота и гул в ушах. Потом — боль, тяжёлая, пульсирующая, разлилась по затылку и растеклась по плечам. Лори попытался пошевелиться и понял: херово. Руки были стянуты за спиной так туго, что верёвка впилась в запястья. Ноги связали полегче, но с таким запасом Лори только и смог бы, что ковылять по полшага. На глазах — плотная, вонючая тряпка, пропитанная чем-то кислым. От этой вони слезились глаза и кружилась голова.

Он сидел, прислонившись к чему-то твёрдому и холодному. Судя по ритмичной тряске и скрипу снега, его везли на санях. Смердело потом, табаком и копчёной рыбой. Рядом переговаривались пленившие его храпы.

— … говорил же, надо было сразу по башке дать, — бубнил Сивый. — Этот урод мне чуть голень не сломал.