- Ты под дверью стоишь?
- Я напомню, мы живем буквально через коридор, слышно же.
— Значит у нас плохие стены — Сказала я вслух, зная, что он услышит.
— Отличные стены. — донеслось из-за двери.
Я засмеялась, встала, дошла до двери и открыла её.
Он и правда стоял в коридоре облокотившись на перила. С его волос стекали остатки дождя и падали вниз.
— Ну и? — Спросил Марат.
— Ничего. Просто проверила, что ты не выдумка.
— Не выдумка.
Мы постояли так секунд десять, и я поняла, что улыбаться уже больно, а перестать не получается. Надо взять себя в руки. Я помотала головой отгоняя все мысли. Кажется Марат что-то говорил, но почему я не вникаю? В мысли поползли строчки из песен, и я была там, в них. Руки начали дрожать, а сердце быстрее стучать.
— Кира.
Я моргнула.
— Кира. — Повторил Марат, и что-то в его голосе изменилось — стало ровнее и тише, как будто он говорил с кем-то, кого нельзя спугнуть. — Смотри на меня.
Я смотрела. Точнее, мне казалось, что смотрю.
— Не туда. На меня.
Перила. Мокрые волосы. Тёмная футболка. Его глаза. Всё это плыло, как будто кто-то водил объективом.
— Мне… — Начала я и не узнала свой голос. — Мне что-то нехорошо.
— Знаю. Это пройдёт.
Он не бросился ко мне, не схватил за плечи, не начал спрашивать «что с тобой, что случилось». Он просто медленно отлепился от перил и сделал один шаг — ровно один, оставаясь на расстоянии вытянутой руки.
— Сядь. — Сказал он. — Прямо тут, на пол. Не надо доходить до кровати.
Я села, привалившись спиной к стене. Пол был холодный, и это было хорошо — хоть что-то настоящее.
Марат сел напротив, на корточки.
— Дай руку.
Я дала. Он не сжал, просто положил свою ладонь поверх — тяжёлую и очень тёплую.
— Что ты видишь? — Спросил сосед.
— Что?
— Назови мне пять вещей, которые ты видишь. Вслух.
— Марат, я не…
— Пять вещей, Кир.
Я выдохнула.
— Перила. Твоя рука. Дверь. Лампочка, она мигает. Мои носки.
— Носки разные. — Сказал он.
— Не отвлекай.
— Четыре, которые слышишь.
— Дождь. Лизу внизу, она опять что-то роняет. Твой голос. Свой... не знаю, сердце, наверное.
— Три, которые чувствуешь.
— Пол. Твою руку. Что мне холодно.
— Теперь дыши. Со мной. Четыре вдох.
Мы дышали, как два идиота, сидя на полу.
Через минуту руки перестали трястись. Через две я поняла, что слышу не строчки из песни, а просто дождь.
— Это паническая атака. — сказал Марат спокойно. — Не сердце, не смерть, не «я схожу с ума». Просто ты за одно утро вытащила три года наружу. Организм выставил счёт.
— Ты и это знаешь.
Я возвращалась в реальность и начала чувствовать, как снова пахнет сигаретами.