Марат посмотрел на меня совершенно серьёзно:
— Мы должны сто рублей.
— Мы ничего не должны, это её азарт.
— Она наш свидетель, Кир. Свидетелей надо беречь.
Лиза победно ткнула в него пальцем:
— Вот! Слышала? Умный человек.
Я закатила глаза и пошла к лестнице.
— Пошли уже, там Макс без вас чайник третий раз греет. – Лиза продолжала бубнить.
Мы спустились вниз, где на кухне и правда горел свет, и Макс сидел с кружкой. Я села на своё место. Перед моим стулом стояла синяя кружка — уже налитая, ещё горячая.
Никто ничего не сказал. Никто и не должен был.
Глава 28
Макс поднял на нас глаза поверх своей кружки и сделал вид, что страшно занят чаем.
— Сорок минут. — Сказал он в пространство. — Я, конечно, ничего не имею против, но у нас тут вообще-то жизнь идёт.
— У нас тоже шла. — Ответил Марат и сел напротив меня.
— У вас там третий класс шёл, я слышал.
— Ты подслушивал?
— Я дышал. — С достоинством сказал Макс. — Дышать никто не запрещал. А слышно всё, стены-то плохие.
Лиза плюхнулась на стул рядом со мной, подтянула к себе печенье, которого, по её словам, уже не было, и захрустела.
— Ладно. — Сказала она с набитым ртом. — Анализирую. Кира больше не сидит наверху и не молчит в подушку. Марат больше не курит под окном по двенадцать минут. Все живы, все здоровы, никто не полез в окно. Я считаю, день удался.
— Ты нас как будто на планёрке разбираешь. — Сказала я.
— А я и разбираю. Я тут за отдел кадров.
Я обхватила синюю кружку двумя ладонями. Она была горячая — настолько, что пришлось чуть отпустить и подуть.
Странная вещь: ещё утром эта кухня казалась мне местом, где надо держать лицо. А сейчас я сидела с растрёпанными волосами, ничего из себя не изображала, и никто не смотрел на меня как на человека, которого надо чинить.
— Кир. — окликнул Макс. — Чего застыла?
— Ничего. Просто хорошо.
Сказала и сама удивилась, что сказала это вслух.
Лиза выразительно посмотрела на Марата. Марат сделал вид, что не заметил и потянулся за чайником — долить мне, хотя я ещё и глотка не сделала.
— Не надо. — Сказала я. — Полная.
— Тогда потом.
— Потом.
Он поставил чайник обратно, и на секунду наши пальцы соприкоснулись на ручке — совершенно случайно, и оба сделали вид, что случайно.
Лиза хрустнула печеньем особенно громко.
— Я всё вижу. — Сообщила она.
— Ешь давай. — Сказал Марат.
— Ем и вижу. Это тоже разные профессии.
Мы просидели на кухне до темноты. Макс рассказывал, как у него на паре преподаватель перепутал его с однофамильцем и полчаса хвалил за чужую курсовую. Лиза спорила, что это не смешно, а потом сама же смеялась громче всех. Марат почти не говорил — но каждый раз, когда моя кружка пустела, она снова оказывалась полной, и я даже не успевала заметить, когда именно.