А я сидела и думала: вот оно, оказывается, как выглядит.
Не признание, не громкие слова и не сцена под дождём.
Просто тёплая кухня, четыре человека, глупый спор про печенье — и одна синяя кружка, которую всегда ставят на одно и то же место.
Ближе к десяти Лиза начала зевать так, что это стало заразным, и через пять минут зевали уже все.
— Всё. — Объявила она, отодвигая стул. — Я спать. Макс, ты моешь.
— Почему я?
— Потому что ты съел все печенья.
— Это не связано!
— Связано. — Лиза потянулась и пошла к двери. — Кир, спокойной ночи. Марат, спокойной ночи. Не сидите до трёх, я вас знаю.
— Ты нас не знаешь. — Усмехнулась я.
— Я вас знаю лучше, чем вы сами.
Она ушла. Макс, поворчав для приличия, встал к раковине, и через минуту в кухне зашумела вода.
Я допила чай и посмотрела на дно кружки.
— Пойдём. — сказал Марат. — Провожу.
— Да мне вроде недалеко.
— Подняться по лестнице – тоже дорога.
Мы поднялись наверх и остановились у моей двери.
— Кир.
— Что?
— Завтра во сколько встаёшь?
— Как получится. – Я пожала плечами. – А что?
— Ничего, просто буду знать.
— Зачем тебе знать?
— Чтобы не греметь чайником в шесть утра
Я засмеялась.
— Ты и так гремишь. Каждое утро.
— Значит буду греметь аккуратно.
— Не надо аккуратно. — Я взялась за ручку двери. — Мне нравится, когда ты гремишь. Так понятно, что все на месте.
Он посмотрел на меня тем самым долгим взглядом, и я не отвела глаза.
— Спокойной ночи, Кир.
— Спокойной ночи.
Я закрыла за собой дверь. Постояла в темноте, слушая, как он проходит до своей комнаты.
Щёлкнул замок.
Я села на кровать, не включая свет и достала телефон. Экран был почти пустой — только уведомление о новом сообщении.
Марат снова скинул песню.
Я надела наушники и легла поверх покрывала.
Первые же три ноты — и я поняла, что песня новая. Не из его старых плейлистов, не из тех, что он кидал раньше. Я отмотала назад и переслушала три раза, чтобы разобрать.
«Я понял, что я живой
Я понял это только с тобой
Не слушай слова, смотри на поступки
Девочка моя хрупкая
А ты пыталась угадать мои мысли
А я всё думал... Кем мы были в прошлой жизни
Если ответить философски
Я люблю тебя как Лилю Брик
Любил Маяковский
Ты нарушила покой в моем сердце
Но я ни с кем не говорил так честно
Я ни с кем не говорила честно
Ты красивая чертовски
Я люблю тебя как Лилю Брик
Любил Маяковский»
Разобрала.
И долго лежала, глядя в потолок, чувствуя, как в груди становится тесно и хорошо одновременно.
Потом села и взяла телефон. Что ответить? Всё было не то. «Спасибо» — плоско. «Красивая песня» — трусливо. «Я поняла» — слишком коротко для того, что происходило у меня в груди.