Роза чуть-чуть шевельнулась, прижавшись ко мне покрепче. Зря она это, так нам придется потратить силы на второй заход. А силы надо экономить. Потом она продолжила:

— И тогда свет веры направил нас. На экспансию. Свет веры сказал: «плодитесь и размножайтесь. Несите свет всей галактике. Эта галактика создана для вас». Но в нашей галактике мало планет с биологической жизнью, хоть какой-нибудь. Их не включают во фронтир, их оставляют на карантине и ждут, может быть, когда-нибудь, у нас будут соседи. А такие планеты, как наша — это фронт семян жизни. Мы посылаем корабли-автоматы, которые засевают планету — жизнью с нашей изначальной родины. Потом, через тысячу лет, второй корабль проверяет, удался ли посев, и подселяет животных. Если засев неудачный, его просто повторяют. Потом прилетают колонисты. Эта планеты была тяжелая. Ее засевали три раза, прежде чем что-то получилось. Кодекс говорит, что на фронтире всегда тяжело. Но это фронтир. Мы исполняем наставление света.

— И как далеко до вашей изначальной планеты? — лишь спросил я.

— Она шлет сигналы, — Роза поерзала. — А мы шлем сигналы ей. Сигнал идет две тысячи лет. Но мы посылаем их часто, чтобы родина помнила о нас. И родина не забывает, ее сигналы тоже часты. Каждый год, новый сигнал. И еще много сигналов от всех соседей. На фронтире, и позади, много планет. Им есть о чем поговорить. Там другие технологии, совершенно. Они ушли далеко вперед. Некоторые даже говорят, что в глубине, откуда фронтир ушел давно, все стали слишком мягкотелые, и мы не для того идем по галактике. Но это ересь…

Роза начала засыпать, наконец-то. Все-таки секс, это для многих — скорее возможность поговорить. Но она не забыла о том, с чего начала, как я надеялся:

— Расскажи мне о других мирах.

Хорошо. Пусть это будет сказка на ночь. Мои привычки заставляли меня задавать вопросы, а не отвечать на них. Но она уже засыпает, и, наверное, даже ничего и не запомнит…

Я начал рассказывать. Про Ковчег, про корабль, тоже что-то куда-то несущий по своей галактике, может твой свет какой-то другой истины, которую я не знаю. Про расы, которые поселились на корабле. Самые разные расы, многие из которых — даже не гуманоиды. Про ремонтников, которые так долго летят вместе со своим кораблем, что за это время успели обрести разум. Про говорящие деревья, что тоже обрели разум, и имеют много больше, чем многие из цивилизаций.

Про то, как пусто между звездами, но Ковчег летит, упрямо, вперед и вперед, от одной звезды к другой.

Эта сказка заставила ее уснуть, прямо у меня на плече. Красиво конечно, но я понимал, что долго так не пролежу.