Останавливаюсь лишь тогда, когда понимаю, что это абсолютно необходимо. Но не спешу. Спешить мне теперь некуда. Это не стометровка, даже марафону далеко до моего пути по этому берегу. Чаще всего я смотрю вперед, но скорее по инерции, совершенно не ожидая никого там увидеть. Ни врагов, ни друзей.
Почему-то я чувствую, что здесь нет никого. Никого на много дней пути вокруг. Ближайший человек сейчас далеко позади меня, и уходит все дальше. А я — все дальше ухожу от него. Никого впереди я больше не увижу, и никакой Слой здесь не прячется в глубине материка.
Может, его покинул даже Слой, за все то, что люди натворили здесь, на этом берегу. Фанатики или нет — но они должны платить за содеянное.
Я вышел к реке на четвертый день, нашел поселение, и кости поселенцев. Ушел наверх по течению реки, в поисках моста. Моста не оказалось, не парой часов выше нашелся оборудованный брод. Который тоже пустовал, с обоих сторон.
Я даже не стал переходить на ту сторону. Уже поздно. На этой реке закончится мое путешествие на этом шаге в этом мире. Я ушел еще выше по течению, нашел укромное место, где можно было переночевать.
Но даже ночевать я не стал. Посмотрев в зеркало быстро бегущей по камням воды, я понял, что можно отправляться дальше. Там, где-то в небе, отраженном в воде, мне уже чудились другие миры.
Надежно спрятал вещи, проверил, что не оставил лишних следов. Лег на теплый камень в маленьком закутке между камнями, и закрыл глаза.
Пора.
III. Интерлюдия. Напролом
Каждый раз мне приходится спрашивать себя — что вселенная хочет мне сказать, отправляя меня в новый мир.
Я хотел попасть на станцию. На орбиту Колизея. К Хакеру. Узнать, как у них вообще дела, а помимо этого, у меня накопились вопросы непосредственно к нему. Чтобы пройти всеми этими мирами, преодолеть все заслоны, которые встают на моем пути, мне нужна была любая помощь, и любые знания, какие я только мог найти. Где бы они ни были раскиданы.
Возможно, это и была станция, но явно не та, на которую я рассчитывал.
Огромный зал, дальние ряды и стены которого терялись далеко в тени. Вокруг меня — круг из сидящих на коленях монахов, с бритыми головами, у пятерых из семи — на месте левого глаза в череп входил металлический механизм, заменяющий и глаз, и средство доступа к самому мозгу. Я это просто знал, видел, чувствовал. Что это не просто какая-то нашлепка поверх глаза — чтобы поставить эту штуку, они удалили глаз и подсоединили ее напрямик к глазному нерву — одному из самых мощных каналов связи в человеческом теле. Плоская шина вела от этого устройства назад, через висок, и вторая часть устройства висела, вживленная прямо над ухом. Надо полагать, перехватывала и слуховой канал связи, чтобы еще расширить скорость. Вопрос только — для чего эта скорость им понадобилась.