Мы занимались на каждой стоянке, иногда, когда дорога позволяла, даже прямо в пути. Что-то у меня получалось, но до результатов Идриса мне было далеко.

Как всегда. Я лучше осознаю какие-то вещи самостоятельно. Мне нужно время, возможно стимул, возможно — несколько прыжков, прежде чем меня осенит. Мне лично казалось, что я двигаюсь быстро, рвусь — от камня к камню, на каждом упражнении. Но, глядя как это делает шагающий, я понимал, что до его уровня мне пока не подняться.

Мы шли мимо мертвых стоянок. У некоторых из них белели кости, которые теперь мы даже не трогали. Когда варвары пойдут здесь снова, лучше, чтобы они видели поменьше следов чьего-то присутствия.

Ловили рыбу в удобных местах. Немного, только чтобы поесть и не рыбачить ежедневно. Идрис рассказывал мне о чудесных мирах, и, если бы я не был таким же, как и он, я бы никогда не поверил в их существование. Плавающие в океане города-государства. Империи, медлительно сталкивающиеся друг с другом в межзвездных войнах, иногда уничтожающие половину населения планет, но все равно сдерживаемые неторопливостью своих кораблей. Мир, где технологии развили так, что любое слово, сказанное человеком, осязаемое и имеет силу, может ударить, уничтожить, вылечить, спасти. Десятки миров, которые я никогда, скорее всего, не увижу.

Я думал, что Идрис решит возвращаться после какой-нибудь из очередных ночевок. Но он остановился посредине дня, в месте, не лучшем для лагеря.

— Чуть посидим, перекусим, и я назад. Нужно дойди до них до прыжка. У тебя еще есть запас, у меня тоже, но он не такой уж и большой. Вернусь, проверю как у них там в бухте, и прыгну. Если никого не встретишь, постарайся дойди до реки, четыре-пять переходов. Лучшего место для временного лагеря не найдешь. Большая река, но медленная. Раньше там… Впрочем, неважно, теперь этого поселения там нет, а кости ты найдешь и сам.

Я кивал, не зная, что сказать, и жевал рыбу.

Когда он уходил, Идрис приобнял меня и сказал:

Не забывай: правильно дыши. И помни — живые всегда важнее мертвых.

* * *

И вот я иду по этому берегу один. Где-то позади меня, с каждым днем все удаляясь, к бухте идет другой шагающий. Мы все дальше друг от друга, и я чувствую пустоту этого мира все сильнее. Иногда хочется подойти к морю, и швырнуть туда что-нибудь, кусок от рыбы, чтобы увидеть, как что-то живое в море реагирует, нападает, охотится, ест. Живет.

Иногда я трогаю лишайники на камнях, чтобы почувствовать, что жизнь здесь все-таки есть, хотя бы такая.

Я иду вдоль пустынного берега, встречаю опустошенные стоянки, иногда выбеленные скелеты неподалеку, иногда — вообще ничего.