Которая, может, уже давно и оставила эту вселенную.
Хотя я в это не верю.
Луч, пробивающий пространство и отдающий короткий информационный пакет куда-то далеко. Через сотни лет он дойдет, и кто-то получит этот сборник, и будет с удовольствием читать, наслаждаясь сведениями о новых мирах, о новых расах, которые смогли забраться на Ковчег и теперь путешествуют автостопом.
Процесс запущен, ковчег летит. Кто-то сидит у камина, и раз в год раскрывает толстую книгу, покачивается в кресле, и читает истории тысячелетней давности. Зачем куда-то лететь, когда можно получить все, лишь создав для этого условия.
А самому смотреть на огонь, покачиваться и листать страницы чужих историй.
Мне пора.
Писать свою собственную историю.
I. Глава 5. Оттенок разумности
Перед очередным коридором Ананси замедлился. Его пауки прижались ближе ко мне, а многие даже считай спрятались за меня. Их теперь было пятнадцать, восстановленных, добавленных, полностью функциональных. По крайней мере, с механикой все было в порядке, а что уж там творилось при этом у Ананси в мозгах, я разобрать не мог. Не с чем сравнивать. Для того чтобы понимать, насколько его разум подкосила потеря более половины пауков, а потом — насколько ему стало лучше после восстановления и лечения, для всего этого нужно было быть с ним знакомым до этого.
Понимать, как он мыслит, как действует, как реагирует на внешние события.
Может, для всех для них, для ремонтников, его поведение более чем норма. Кто ж знает.
Но то, как Ананси сжался, уплотнился — между пауками не было и метра, и что еще удивительней — чуть ли не спрятался за моей спиной, точно не могло быть нормой для ремонтников — безраздельных хозяев, пусть и не создателей, Ковчега.
Мне предлагалось пройти по коридору первым.
Я демонстративно посмотрел на коммуникатор, ожидая пояснений.
Сначала на нем не появилось ничего, а затем, после паузы, пиктограмма лиственного дерева. Ближайший ко мне паук задрожал, или мне показалось? Желтый, я нашел в ремонтных мастерских краски, и, не встречая сопротивления, раскрасил ключевых пауков мазками, на пузе и спинке. Так что теперь мог их отличать и не сильно вглядываясь. Тем более, что желтый теперь не хромал. А он ведь в этой когорте еще не самый трусливый. Вот рядом с ним, уполз еще дальше ко мне за спину, перебирает лапами оранжевый. Именно его мы выдернули из-под шкафа. До сего момента в личном табеле о рангах он у меня считался самым трусливым пауком Ананси.
Но то ли лечение его поменяло, и разум Ананси избавил его от лишних страхов, то ли я чего-то не понимал. Но сейчас дрожал желтый, тот, кого, похоже, Ананси отправлял вперед вместе со мной. Как ногу в ледяную воду совал. До воды еще далеко, но она уже вся в пупырышках.