— Мог бы. Поговорить со старыми знакомыми.

— Вот-вот. Теперь представь, каково это, идти по пепелищам, по местам, где от твоих знакомых остались только могилы, и это только у тех, кому повезло. Идти, смотреть на их пустые убежища, вспоминать, как проводил в них ночи, как разговаривал с этими людьми, из которых никого уже нет в живых. И чем дальше бы я уходил, тем глубже в прошлое бы возвращался. Туда, где, возможно, моих старых собеседников даже не убивали варвары, а они просто давно умерли собственной смертью.

— Далеко же ты зашел.

— Этот мир, этот берег, велик. Когда я только начинал путь, то думал, что смогу обойти весь континент, сделать карту всего побережья лишайников. Но в какой-то момент я понял, что моей жизни в этом мире может и не хватить.

— И ты сдался у пустоши?

— Я просто остановился. Передохнуть. Там, внизу, жили хорошие люди, много хороших людей. А пустошь — ты просто плохо представляешь, сколько таких пустошей вдоль берега. И многие из них значительно тяжелее, и больше, чем эта. Если варвары прошли те, то и эта их не остановила бы. А еще, это дает тебе хороший намек, как давно продолжается это нашествие. Как далеко нам придется идти, чтобы встретить хоть кого-то. Друга или врага — неважно. Но сейчас я не об этом.

Он аккуратно взял еще кусочек сухого лишайника и положил в костерок, после чего продолжил:

— Побережье большое, и везде живут люди. Тут любой, любой из прыгунов, который выжил больше чем в одном мире, быстро понимает, что этот мир, эта цивилизация создана прыгунами. Не специально, но создана. Тут они не редкость. Тут даже у родившихся здесь, у одного из сотни, открывается этот дар.

— Ну как не редкость, — усмехнулся я. — Ты первый, кого мне удалось найти.

— Мы просто не совпадаем. Чем больше миров в кармане, тем меньше вероятности встретиться в одном. А местные жители, большинство, хоть с одним шагающим, да знакомы. Или хотя бы когда-то видели. Побережье большое, и везде живут люди. И на каждом куске берега ходят свои легенды. Там далеко-далеко, в сотне переходов отсюда, мне рассказали одну…

'Прыгуны приходят в этот мир и уходят. О многих из них мы не знаем, потому что они никогда не выходят к людям. Многие просто не выживают, потому что впервые оказываются в этом мире глубоко внутри материка. Где еще никто не выжил — без еды, без костра, без тех, кто смог бы помочь.

Мы живем на этом берегу, словно в плоской вселенной, в которой только одно измерение — наш берег. Линия, и только ее изломанность напоминает нам о том, что есть что-то, кроме нее. Что в этом мире больше измерений, и, рано или поздно, нам придется раздвинуть свое сознание, поплыть через море, погрузиться в пучину океана. И самое сложное — забраться внутрь материка. Найти туда дорогу.