— Позволь я расскажу историю, — начал я. — О том, как может меняться мир под воздействием слов…

Истории это то, что свело нас когда-то у костра. То, что позволило нам рассказать всем, кто грелся у того костра, как лучше спасаться от ягуара. Истории спасали от ошибок и заставляли делать новые. Истории объединяли и разрушали. Истории создавали героев, и делали из пророков мучеников. Истории, а не правители, вели крестовые войны, разрушали города, хранили память поколений. Хорошая история могла жить дольше, чем ее автор, даже чем народ автора. Истории вели людей, строили религии и рушили цивилизации.

В некоторых местах истории могли управлять мирами.

Моя же история была коротка и неказиста. Но многого от нее и не требовалось. Всего лишь спасти друга. Остановить врага.

— О том, как между холмами стелется туман, и в нем прячутся монстры…

Даже начавшийся ливень и ураганный ветер не смогли разметать туман у подножия трона. Со всех сторон из туман наверх поползли щупальца, и стрелы, направленные до этого на меня, полетели в них.

А щупальца продолжали наступать, ливень отбивался от тумана, но сумел завоевать лишь крохотный кусочек пола вокруг меня. Напарник, надо признать, соображал очень быстро — он просто молчал, и быстро придвинулся ко мне поближе.

— Что за бред! — воскликнул брезгливо король теней. — Стена огня.

Вокруг пьедестала встала стена огня. Напрасно он это, нашел, что выбрать. Ливень же.

Ливень усилился, и стена начала опадать.

— О том, как быстро погибают Обманщики, ступив не на тот путь, — я немного приподнял руки, ладонями вверх, словно поднимая фигуры монахов вокруг трона. Три монаха, три копья, все направлены прямо на трон.

Они ударили одновременно, и встретили лишь пустоту. Владыка теней исчез.

Ну, мы все знали, что и монахов здесь тоже не было. Так что зря он так поддался.

Слезы текли у меня по щекам, спутанные с каплями дождя, спрятанные, замаскированные за ним.

— Позволь я расскажу тебе о том, как корабли летят в пустоте, в поисках нового дома, — я повернулся, прижался спиной к спине своего напарника, ощущая его наготу, но это сейчас приходилось терпеть. — Разрушая своими щитами невидимые пылинки, которые стремятся их стереть.

Все пространство вокруг приобрело неимоверную, нереальную в обычном мире четкость, резкость. Мельком я даже подумал, не в симуляции ли мы. Много проще, чем так перекроить настоящий мир, чтобы он стал настолько послушным, настолько пластичным для слов магии.

Лишь ливень, до самого горизонта. Даже стены вдали, как мне показалось, слегка истончились. Но стены, похоже, относились все-таки к базовой реальности, к основному слою.