Оно движется, идет в космосе тысячелетиями. Я не знаю, сколько пассажиров на борту, сколько цивилизаций, словивших попутку. Я не знаю размеры корабля, и зачем он вообще построен. Как то хозяев, похоже, здесь не было с самого начала, или они сошли с этого поезда давным-давно.

Но то, что ремонтникам здесь приходится тяжело — можно было не сомневаться. Об этом говорило все вокруг.

Даже здесь, на ремонтной базе, практически в центре их активности, царило запустение. Огромный машинный зал, с кучей оборудования, прежде всего рассчитанного, похоже, на то, чтобы что-нибудь починить, или создать, или произвести деталь на замену. Но я видел, что большая часть этого оборудования не работала давным-давно. А ремонтники лишь пользовались оставшимся.

Это только казалось, что корабль процветает. Принтера печатают что угодно. Места полно. Воздух подается без перерыва.

Здесь я увидел, и понял, сколько трудов это стоит «персоналу».

Зашел за кулисы, что называется, и увидел изнанку жизни на Ковчеге. Словно в самолете подсмотрел за стюардессами, которые мило улыбаются пассажирам, потом задергивают шторку в служебную часть и судорожно мечутся, пытаясь хоть что-то успеть. Разогреть еду, открыть выпивку, ответить на очередной вызов, еще и занести обед пилотам.

* * *

Где-то здесь есть море, и, если до него дойти, то там, на его кромке, можно найти берег.

Посидеть, поставив ступни в песок и посмотреть, как волны постепенно омывают ноги, заиливают их все глубже.

Если море теплое, то еще и погреться, дать ногам отдохнуть. Если холодное — взбодриться, получить заряд энергии для нового броска.

Где-то здесь есть море. Ковчег слишком велик, и в нем можно найти все.

Удивительно, но мне проще прыгнуть на другой край вселенной, чтобы засунуть ноги в песок на пляже, чем найти его здесь.

Металл коридоров давил, особенно, когда остаешься один. Хотелось найти зеркало и внимательно всмотреться в отражение. Задумчиво, тщательно, выискивая искорки далеких нездешних звезд в собственных глазах. Ускорить призыв, шагнут куда-нибудь далеко, где можно найти берег.

Песок. Дерево. Траву. Мухомор.

Один из Ананси неслышно прошел через отрытую переборку подобрался ко мне поближе, словно чувствуя мое настроение, и вдавил мне еще одну ампулу.

Процесс заживления шел быстро, даже слишком, в крови носилась всякая всячина, что-то выводилось, вымывалось из организма, что-то, наоборот, доставлялось к пораженным тканям по варианту «через 'не хочу»«, 'ну еще одну ложечку…».

Настроение, соответственно, прыгало из одной крайности в другую. От «мы их всех победили, теперь тут город сад… и пир богов» до «а не прыгнуть ли мне вон с того балкончика, тут высота метров пятьдесят, и решить тем самым все свои проблемы».