— И… что с ними будет? — спросил Пятый. Голос его был глух и невыразителен.

— Их остановили, — Рэд тяжело поднялся. — Идёмте в каюту.

* * *

— Нет, они не убили тех, кто там оставался, — Рэд сделал глоток лхуса, и поставил чашку в держатель. — Парализовали. Они не убивают, конечно. Остановить — да, а потом сама природа, разумеется, как иначе. Гель… ну, это не только гель, в нём поколение шарл, вы, кажется, знаете, что это… они съедят за несколько дней всё, что представляет опасность, переработают, и погибнут. А остов… остов сейчас отбуксируют на какое-нибудь поле для богли. И водорослям он будет служить поплавком какое-то время. Вот и всё.

— Ужас какой, — покачал головой Скрипач. — Это как-то… слишком рационально и бездушно.

— Ну, для нас — да, — кивнул Рэд. — Для них это обыденность. Там, в полях, таких поплавков немало плавает, как вы понимаете. В год судов пять-десять да погибает. И не всегда таких маленьких.

— Траулеры тоже идут на поплавки? — спросил Ит. Спросил, чтобы просто спросить, чтобы не повисла снова в каюте эта невыносимая тишина.

— Случается, но редко, — кивнул Рэд. — Чаще такая же мелочь, как «Сирена», или мы. Положить, как вы догадываетесь, можно любое судно. И не только положить. Всякое возможно.

— Ты так спокойно про это говоришь, — заметил Пятый.

— Говорю да, спокойно. Но не думай, что мне сейчас на самом деле спокойно, — ответил Рэд еле слышно. — Мы не дружили, но я их знал. Никто не заслуживает того, что сейчас произошло с ними. Никто и никогда.

— Как жаль, что тут нечего выпить, — произнес Пятый беззвучно. — Ит, не надо, я знаю. Просто очень хреново, если ты понимаешь, о чем я.

Ит с горечью посмотрел на него — что греха таить, выпить в этот момент ему хотелось ничуть не меньше, и произнес:

— Давайте хоть чаю тогда, что ли. Рэд, приляг, мы сделаем. На тебе лица нет.

— А на вас будто есть, — ответил он. — Знаете, это одно из того немногого, к чему я так и не сумел тут привыкнуть. Я видел до этого с десяток… ну, вот такого же… и каждый раз просто наизнанку выворачивает. Не в буквальном смысле, конечно. Правильно ты про выпить сказал, — он посмотрел на Пятого долгим, безнадежным каким-то взглядом. — Мне тоже хочется. Я, правда, почти не пью, но в такие моменты мне хочется нажраться так, чтобы забыть вообще про всё. И про Тингл. И про зеленых. И про море. И про себя самого. Беспомощность, понимаете? В других мирах в таких обстоятельствах у них был бы шанс на спасение. Но не здесь. Только не здесь.

— Но почему ты не уехал отсюда, если тебе самому от этого всего не по себе? — спросил Ит.