Мы молча переглянулись. Варианты, мягко говоря, были не из приятных. Синякин первым нарушил тишину:

— Я бы лучше попытался пройти… Сколько спускаться в это чёртово подземелье, чтобы повернуть назад?

— Меня волнует только один вопрос, — проговорила цесаревна. — Если повстанцы перекрыли переборку здесь, что им мешало опустить их по всей ширине отдела?

— Шестьдесят лет назад здесь всё и началось, — пояснил Пискарёв. — Ромеи и нанятые ими разбойники прорвались внутрь именно в седьмом отделе. Никто не знает, откуда они здесь взялись. Но прорывались они из глубины. И переборки с этого боку были взорваны ещё тогда. Их просто нельзя перекрыть.

Он снова ткнул пальцем в схему.

— Тогда почему изменённые люди стоят у единственной закрытой переборки? — удивилась Авелина.

— Потому что они не слишком умные, — признался Пискарёв. — Как уже говорилось, ваше благородие, если у них и были мозги, от них мало что осталось.

— Ну раз так, то надо идти! — вздохнула цесаревна.

Пискарёв кивнул, спрятал церу и взглядом измерил нашу небольшую группу.

— Тогда так сделаем… Вперёд пойду я и пара моих людей. Будем указывать направление. Дальше идёт Артём Михайлович со своими людьми и двусердые… Ваше высочество…

— Ратники меня не отпустят, так что пойду вместе с ними, — покачала головой Александра.

— Хорошо… На разведку времени не будет, — предупредил Пискарёв. — Когда ходишь рядом с техническими помещениями, задерживаться не стоит. Оружие держим наготове, если что — стреляем.

Мы двинулись прямо из столовой, даже не пытаясь вернуться в основные коридоры. Пискарёв повёл нас через помещения кухни. Здесь было ещё больше хаоса — опрокинутые шкафы и столы, рассыпанная по полу и спрессованная в камень еда. И чьи-то кости, хрустевшие под ногами.

Александр шёл чуть впереди, его массивная фигура заслоняла обзор. Он уверенно прокладывал путь через завалы к дальней стене, где угадывался ещё один проход. И мы уже начали надеяться, что проскользнём незамеченными.

Именно в этот момент из гигантской вытяжной трубы над плитами, с тихим шелестящим звуком вывалились трое изменённых учёных. Время замедлилось… Но я потерял драгоценные доли секунды, заметив противника слишком поздно.

А учёные уже рванули к Пискарёву, который их не замечал у себя за спиной. В этот момент кто-то из людей Синякина начал стрелять, а сам Артём Михайлович рявкнул, привлекая внимание Пискарёва:

— Саша, сзади!

Хлопки выстрелов и крики разорвали тишину, которую мы так долго берегли. Тварей, конечно, смело раньше, чем они добрались до Пискарёва… Но звуки прокатились по помещению и, уйдя в вентиляцию, рванули в тёмные коридоры.