Я нырнул в машину.

— Центральный вокзал, только, пожалуйста, быстро! Очень быстро! Я доплачу за спешку и оплачу все штрафы! — бросил я водителю, сунув ему вперед крупную купюру.

— Понял, барин, все сделаю в лучшем виде! — только и сказал таксист, резко трогаясь с места.

* * *

Не сказал бы, что Николя завидовал этому выскочке Алексею, но точно ненавидел его всем своим нутром. И, он чувствовал что эта ненависть делает его. Он стоял в центре зала, но не видел ни блеска люстр, ни важных лиц. Взгляд, как прицел, был устремлен только на одну цель: на этого простолюдина и Ирину.

Когда они вышли на балкон, он стараясь не привлекать внимания, проскользнул к соседней стеклянной двери, ведущей на точно такой же балкон. Оттуда, из тени колонны видел все. Видел, как они мило беседовали и как слились в долгом поцелуе. Видел его белую рубашку на фоне ее алого платья. Ублюдские пальцы в ее волосах. Он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. В ушах стоял гул собственной ярости.

Он ненавидел эту картину. Ненавидел его спокойную уверенность, ее счастливые глаза. «Выскочка… Грязь… Он не из нашего мира…» — мысли кружились в его голове как агрессивные осы.

Потом он увидел, как этот ублюдок оторвался от княжны и ответил на звонок магофона. Увидел, как изменилось его лицо. Как Алексей ударил в стену. Как Ирина обняла его с искренней заботой! Это было невыносимо, но Николя продолжал смотреть. Потом прислушался, но не мог разобрать слов — слишком далеко, мешал шум из зала. В протом они быстро ушли обратно в зал, а потом к лестнице.

Когда ублюдок выбежал из особняка и прыгнул в такси, Николя уже был готов. Метнулся к следующей в очереди машине, распахнул дверь и ввалился на заднее сиденье.

— За тем такси! — выдохнул он, указывая пальцем. — Не теряйте! Плачу втройне!

Водитель, удивленный, но подкупленный суммой и аристократическим видом авччвдмпв, резко рванул за уезжающей машиной.

* * *

Я сидел на заднем сиденье такси и смотрел в темное окно, на мелькающие огни города. Боль в руке была тупой, навязчивой. Только сейчас я ее почувствовал, но она меркла в сравнении с жгучим чувством ярости. Север, дикая собака! Он устроил этот публичный разнос специально. Я чувствую это! Хотел показать, кто здесь главный пахан. И вот я еду на вокзал в этом дурацком смокинге с бабочкой. Чувствовал себя мальчишкой, пойманным на прогуле уроков.

«Была бы возможность, я бы сейчас приехал туда и сходу ему челюсть снес!» — пронеслось в голове с горячей, слепой злостью. Но тут же пришло рациональное осознание: нельзя. Пока нельзя. Весь бизнес, вся афера с Волковым, все деньги висят на этом психопате. Нужно что-то окончательно и точно менять.