Дверь, легонько скрипнув, открылась. И в кабинет профессора, робко протиснулся старый генерал. Рудольф обратил внимание, как за очень короткий срок изменился Карл. Он похудел, обрюзг еще сильнее, чем во время их последней встречи. Даже руки у первого мага Третьего Рейха по-старчески тряслись.

Пятнистая кожа лица, с которой все еще не сошли следы магического ожога, было помято, а ввалившиеся глаза с набрякшими под ними мясистыми и багровыми мешками, казалось, потеряли свой живой блеск. Перед Левином стоял человек, потерявший всякий смысл в дальнейшей жизни. Таким Вилигута профессор еще не видел.

— Прости меня, мой мальчик… — тяжело выдохнул старик, с трудом подняв голову и встретившись взглядом с единственным глазом Левина. — Мне не место в ваших рядах… Мне пора на покой… Я… Я… Я не хотел причинять тебе боль…

— Так, камрады! — недовольно рявкнул рейхсфюрер, которого нисколько не разжалобил ни одноглазый вид профессора, ни чрезмерное самоедство старика-генерала. — Прекратить лить слезы и размазывать сопли по лицу! Вы, забыли кем являетесь? Вы — стержневая раса Великой Германии! Истинные арийцы с железным нордическим характером! Бесстрашные воины-рыцари, не знающие страха! Или унтерменши, недочеловеки, не стоящие даже грязи под нашими ногтями? А? Кто вы? Кто, я вас спрашиваю? — Гиммлер неожиданно вошел в раж, неосознанно копируя поведение и интонации Гитлера во время выступлений перед заведенной толпой. — А? — Гиммлер «грозно» свел к переносице жиденькие брови и сурово взглянул сначала в один глаз профессора, а затем в потухшие и лишённые жизни глаза старика Вайстора. — Как же быстро вас поимел этот русский ведьмак! Тьфу, слизняки! Да вы должны сейчас свои задницы на железный крест разорвать, чтобы отомстить этому красному колдуну!

— В смысле, ведьмак? — неожиданно встрепенулся профессор. — Вы думаете, что это всё он устроил?

— Вот я тебе удивляюсь, Руди, — поморщился, словно от дольки кислого лимона рейхсфюрер, — вроде и не дурак — целый профессор, почти генерал, а словно дитя малое, неразумное! Скажи мне, ну с какого черта старина Карл тебе бы глаз захотел высадить, или вообще убить? Назови мне хотя бы одну вескую причину?

— Да я… — Левин неожиданно стушевался под яростным напором Гиммлера. — Я как-то не задумывался… Не до того было, герр рейхсфюрер… — И профессор осторожно прикоснулся рукой к черной повязке, закрывающей зияющую «кровавым мясом» дыру в голове.

— А мы разве перешли к официозу, Руди? — не сбавляя напора, продолжал яриться Гиммлер уже совсем по другому поводу. — Или ты забыл, как меня зовут? Ты вообще что-нибудь помнишь? О долге каждого арийца перед фюрером и фателяндом? Или тебе вместе с глазом удалили все мозги?