— Виноват… Генрих… Был полностью деморализован случившимся… — попытался оправдываться профессор, но рейхсфюрер его уже не слушал, пробурчав только:

— Деморализован он…

— Исправлюсь, майн рехсфюрер! — отчеканил ему в спину Рудольф, кляня себя в душе за проявленное малодушие. После встряски, устроенной Гиммлером, даже боль в пустой глазнице утихла.

Повернувшись к престарелому генералу, Гиммлер пристально заглянул в его потухшие безжизненные глаза.

— И ты тоже деморализован, мой старый друг? — вкрадчиво поинтересовался рейхсфюрер.

Пожилой бригадефюрер печально качнул седовласой головой, отведя понурый взгляд в сторону.

— Вот от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидал, Карл! Ладно Рудольф — он, всё-таки, больше ученый, чем солдат. А люди науки, как известно, существа с более тонкой «душевной организацией», чем военные. Им свойственны сомнения и колебания… Но ты-то, старый солдат, как можешь так падать духом? Забыл уже, как бил русских в Карпатах в пятнадцатом году[5]? Как спал на снегу, в окружении трупов своих боевых друзей, как отступал, сдавая города… Но ты хотя бы на миг усомнился в своём долге и в своем предназначении? Скажи мне, если я не прав!

— Никак нет, герр рейхсфюрер! — Генерал неожиданно подтянул отвисший живот, прилепил руки к бедрам и, задрав подбородок так, что натянулась дряблая кожа на шее, прищелкнул каблуками давно нечищеных сапог. — Ни на минуту не усомнился!

— Так что, камрады, отставить нытьё и забыть про собственные беды! Рейх и победа — вот за что нам нужно сражаться! И попомните мои слова: фатерлянд вас не забудет! Всё понятно? И, надеюсь, что у вас не осталось друг к другу никаких претензий?

— Так точно, герр рейхсфюрер! — в унисон отчеканили Левин и Вилигут.

— Тогда присаживайтесь, господа, — Гиммлер первым уселся в услужливо предоставленное Левиным кресло, — устроим разбор полётов. Нам нужно разобраться, как такое вообще могло произойти? И что нужно сделать, чтобы такие «казусы» больше не повторялись. А то так никаких глаз не напасёшься! Карл, кроме тебя некому пролить свет на случившееся, можешь что-то нам с Рудольфом пояснить?

— Да, Генрих, пожалуй, смогу… — после небольшой паузы, ответил явно повеселевший Вилигут.

Это было видно по его коже, сменившей оттенок с серого на розоватый, и заблестевшим глазам, возвращающим свою прежнюю «глубину».

— Как можно подробнее, старина, — попросил Гиммлер, — я тоже хочу разобраться.

— Конечно, — кивнул старик. — Тогда начну издалека… Зачастую сверхъестественная сила шамана покоится не в нем самом, а в тех духах-помощниках, которые находятся в его распоряжении, — словно читая лекцию за кафедрой, произнес Вилигут. — Без этих духов шаман бессилен. Шаман, потерявший своих духов, перестает быть шаманом, иногда даже умирает…