— Идите за мною, майн рейхсфюрер! — С полупоклоном пригласил его следовать за собой хозяин замка. — Нам нужно пройтись до семейного кладбища Виллигутов…

— Я так понимаю, будет очень интересно и познавательно, — с радостью согласился Гиммлер. — Где еще испытывать действия магии, как не на древнем кладбище? — риторически произнес он. — Далеко идти?

— Нет, герр рейхсфюрер, оно совсем рядом — в конце замкового парка, — степенно ответствовал бригадефюрер.

Но Левину было отлично видно, как старик Вайстор просто сгорает от нетерпения, зажав в трясущейся руке, украшенной старческими пигментными пятнами склянку со светящейся жидкостью. Ведь, возможно, сегодня сбудется мечта целых одиннадцати поколений семейства Виллигутов — овладеть, наконец, колдовской силой, которая на протяжении столетий никак не давалась им в руки.

— Тогда чего мы ждем? — Гиммлер тоже сгорал от нетерпения, но даже этого не скрывал.

В такие моменты он становился жутко суетливым и нервным донельзя. И если его чаяния не оправдывались, то лучше было бы не попадаться ему под горячую — это могло очень плохо закончиться. Скольким ученым рейхсфюрер таким образом сломал не только карьеру, но и саму жизнь, было не сосчитать.

И Левин с Виллигутом это прекрасно понимали, осознавая, что сегодня для них может закончиться всё хорошее. А, возможно, и плохое тоже. Несмотря на кажущуюся внешность этакого добрячка, рейхсфюрер Гиммлер был страшным человеком. Наверное, одним из самых безжалостных и бессердечных во всем Третьем рейхе.

— И, кстати, Карл, чего ты ко мне так официально — «герр рейхсфюрер»? Разве мы с тобой не камрады? Разве не мы с тобой придумали правила нашего «Черного Ордена»[1]? Вне службы в СС все равны! Это же не официальный приём в Рейхстаге, а наша «маленькая инициатива» на поприще поиска всего нового в «заветах древних». Так что расслабься, Карл! — И Гиммлер совершенно по-приятельски хлопнул старого бригадефюрера по плечу.

— Спасибо, Генрих! — Старик широко улыбнулся, так что дряблая кожа на его щеках пошла глубокими морщинами, которые до этого были почти незаметны. — Конечно мы камрады! А как же иначе?

Однако, профессор подметил, что как бы не пытался показывать радость старик, улыбается он весьма натужно. Ведь никто не знает, ни он, ни тем более рейхсфюрер, как сработает на Виллигуте «сыворотка магии».

Ведь никто до них и не пытался выделить из человеческой крови ту самую пресловутую «искру» — мизерную частицу «первоогня творения». Возможно, что вся работа, на которую были затрачены просто чудовищные ресурсы, закончится провалом. И не только материального и интеллектуального плана, но еще и человеческих жизней. Помимо замученных узников концлагерей, в результате этих чудовищных опытов по той или иной причине погибло несколько друзей профессора — из числа его коллег и учеников. Никогда еще Рудольф не терял столько близких ему людей за столь короткое время.