Вот только я что-то трупов старших офицеров так и не увидел. Ни обер-лейтенантика, что ведьму у Глафиры искал, ни сведенного с ума Лихоруком майора ягдов. Неужели выжили эти оба-двое фашиков? Везет, сволочам, правда, как утопленникам — за потерю целого подразделения «охотников» всяко придётся им перед высшим начальством ответ нести. Хотя эти проблемы меня уже не касаются.

Я забил бумагами и патронами пару ранцев, которых навьючил на злыдня. Поднявшись на ноги, оглядел оставшуюся кучу добра. А с этим-то что делать, пока я всё это добро партизанам не передам? Тут на руках не донесёшь — тут целая подвода нужна…

— Чего задумался, всадник Чума? — Незаметно подошел ко мне леший.

Передвигался по лесу он совершенно бесшумно. Мне так никогда не суметь, хоть я тоже в этом деле совсем не новичок. Но с хозяином леса соревноваться благоразумно не собирался.

— Товарищ Чума, — поправил я лесного хозяина. — Не всадник я пока. И где бродит мой белый конь — мне неведомо.

— Товарищ… — задумчиво поглядел на меня своим мудрыми глазами леший. — Никогда и не мечтал, что товарищем самого Чуму заимею!

Было видно, что лешак придает большое значение этому привычному многим слову. Ведь, по сути, что такое товарищ? Это друг, союзник или коллега. То есть, очень близкий в чем-то человек. Ну, или какое иное разумное существо. А мы с лешим, считай, в боевом товариществе теперь состоим — вместе одного супостата били.

— И для меня это тоже большая честь самого дедку Большака товарищем считать, — вернул я ответную любезность. — Не будь тебя, и от меня бы сейчас только мокрое место осталось.

— Ну, так для всадника эта бяда не особо страшна, — возразил лешак, — возродился бы вновь в каком-нибудь другом теле…

— А если я, допустим, не хочу? — усмехнулся я. — Мне и это тело нравится?

— Так тебе и решать, товарищ Чума! Я разве ж против? Чего задумался-то? — вновь повторил он свой вопрос.

— Да вот решить не могу, что с этим железом делать? — честно ответил я. — Есть куда пристроить, но сейчас совсем недосуг…

— Ну, так и оставь у меня, — предложил Большак. — Пригляжу за твоим добром, хоть и не по нраву мне подобные штуки. Нету в них жизни — мертвые они, и только смерть вокруг себя сеют. А в моём лесу всё живое! — с гордостью произнес леший. — Даже самый распоследний камешек! Но для тебя — сберегу!

— Да это барахло лучше бы под открытым небом не хранить, — заикнулся было я. — Не ровен час найдет кто…

— Обижаешь, товарищ… — с деланным разочарованием протянул Большак. — Чтобы у настоящего лешего в лесу кто-то чего без его ведома нашел? Да ты, наверное, посмеяться над стариком решил? — Леший только глазом моргнул, и вся груда барахла мгновенно «растворилась» в траве, словно её здесь никогда и не было. — Да не смотри так, не смотри, — пряча улыбку в бороде произнес Большак. — Твоё барахлишко там же, где ты его и оставил, только найти, как не пытайся — не найдешь! Если я, конечно, не разрешу…