— Не сможет он, — отрезала мамаша. — Только после третьего чина нужный раздел в веде откроется… А Роман едва через первый переступил…

— Второй у меня, — сообщил я Глафире. — Чуть-чуть до третьего не хватает…

— Это невозможно… — ахнула тёщенька.

— Ну, — развёл я руками, — виноват, что не оправдал ваших ожиданий.

— Подожди! — воскликнула мамаша. — Если чуть-чуть — материна настойка поможет! Там на донышке осталось еще!

— Эх! — махнул я рукой. — Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец!

«А ты сгинь пока, Горбатый!» — Мысленно просемафорил я злыдню, и тот мгновенно растворился в воздухе.

— Куда это он? — переполошилась Акулинка.

— Место пока себе присмотрит, пока я амулеты для всех нас не смастерю, — ответил я. — Пока лето на дворе, он с радостью и на улице поспит.

Хотя, хрен его знает, спит ли вообще нечисть по ночам?

Глафира уже притараканила уже знакомую мне зеленую настойку, которой в бутыли осталось совсем на донышке.

— Должно хватить на один маленький шажок в чинах, — вылив остатки в стакан, «на глаз» прикинула она.

— Опять вырубит? — поинтересовался, подвигая тару к себе.

— Наверняка, — не стала она темнить. — Но рост веды сразу почуешь!

— Закусить есть? — спросил я, примеряясь к стакану.

— Акулинка, на стол накрой! — толкнула она дочку плечом. — Не сиди, как на поминках! Всё будет хорошо с нечистью твоей!

— Не моя она, но нельзя так поступать с людьми… Ни с кем так нельзя, — сказала она напоследок, доставая из печи еще теплый чугунок с резваристой пшённой кашей, щедро сдобренной мясом.

— Ух, ты! — удивленно присвистнул я, сглатывая слюну — время обеда уже давным-давно прошло. — Откель такое богатство?

— Так трофеи ж, — усмехнулась Глафира. — Ты же сказал, что проклятие больше не действует, вот я и набрала…

— Ну… — произнес я, поднося стакан ко рту. — За единение! — И всадил залпом остатки бабкиной настойки.

На этот раз всё прошло без сучка, без задоринки — пролетело, как по маслу. Я наскоро закусил всё это горячей кашей, стараясь не вырубиться. Но и тут пронесло — на меня только усталость еще больше навалилась, как будто кто пару кулей картохи мне на плечи бросил, и всего-то!

Однако, я реально почувствовал, как уровень моего чина медленно пополз вверх, завалив за третью веду. Есть контакт! Мне до сих пор был непонятен сам принцип определения чина. Но я всегда точно его чувствовал. Может быть где-нибудь в записках основателя и найдется объяснение сему феномену.

Только вот усталость давила и давила, так что я, откланявшись, отправился в койку — ноги совсем не держали. Да и голова норовила все время клюнуть носом в тарелку. Никто возражать мне не стал. Поэтому я дополз до кровати, скинул одежду и накрылся одеялом.