— Ну, чего ты, Ром… товарищ Чума? — поправилась она.

— И вправду, что случилось? — поддержала дочь Глафира Митрофановна.

Вот как они спелись за довольно короткое время. А буквально недавно жили как кошка с собакой.

— Что случилось, говорите? — поддав немного ведьмовского промысла в голос, принялся распекать я своих хозяек теперь уже я.

В основном за самовольное оставление поста, в результате которого приближающихся немцев никто и не заметил. Ну, и за всё «хорошее» — тоже. Так сказать, на будущее, чтобы жизнь малиной не казалась. А вот после взаимных обменов «любезностями» мы уселись за стол, где я подробно и обстоятельно рассказал обо всём, что со мной произошло. Не став больше утаивать информацию ни о Лихоруке, ни о лешем.

— Так вот, значит, в чём проблема была? — с облегчением произнесла Глафира Митрофановна. — Новый жилец у нас, оказывается, появился? Да еще и злыдень. А я всё понять не могла, отчего мы вот уже третий день постоянно собачимся и друг на друга орём? А теперь всё ясно стало… В общем так, товарищ Чума, — даже с каким-то вызовом заявила мамаша, — ты своего приспешника-вредителя подальше от дома держи, а то мы скоро совсем друг на друга бросаться начнем, а то и покусаем! А оно нам надо?

— Нет, — согласно мотнул я головой, — нам такого «счастья» и даром не нать! Да и с деньгами тоже не нать. Я ему прикажу, чтобы он промысел свой при вас придерживал, и волю ему не давал.

— Э, нет! — возразила Глафира Митрофановна. — Не получится у тебя, паря, ничего.

— Это почему же? Он мне клятву абсолютной верности дал и выполнит всё, что я прикажу.

— Выполнить-то он выполнит, и специально свои «силки» на нас расставлять не будет. Но вот только свойство у злыдней такое, что рядом с ним люди всё равно сильно раздражаться начинают и конфликтовать друг с другом, даже если он сам никаких усилий к этому прилагать не будет. Если сказать научным языком — физиология у него такая.

— Слышал, Горбатый? — бросил я в пустоту, чувствуя, что Лихорук крутится где-то рядом. — Чтобы в избу больше ни ногой! Не хочу я с нашими милыми, да красивыми хозяйками ругаться…

При этих словах расцвели обе моих женщины. Вот прям, ей-ей майские розы, которые с мороза.

— Ой! А он что, сейчас здесь, товарищ Чума? — Не сумела сдержать удивленного возгласа Акулинка. — А можно хоть одним глазком на настоящую нечисть посмотреть? А, Рома? Ну, пожалуйста? — Захлопала она своими пушистыми ресницами.

Ну, и как я мог отказать такой красавице, да в сущей мелочи?

— Покажись, Лихорук, — распорядился я, и злыдень мгновенно проявился в дальнем углу избы.