Что же, все-таки с ним произошло? Вопросы-вопросы, и никаких ответов… Он прикоснулся рукой к голове, в надежде там обнаружить причину его появления в лечебнице. Но и голова майора тоже оказалась в полном порядке — ни повязок, ни контузии, ни даже маленькой шишки обнаружить не удалось.

Продолжающей треморить рукой он натянул прохладную простынку обратно на себя, не дело это — потомственному офицеру вермахта, кавалеру Рыцарского креста Железного Креста[1] причиндалами светить! Ведь под простыней Кранке лежал абсолютно голым. После чего майор вновь бессильно уронил голову на подушку. Эти, в общем-то, нехитрые телодвижения отняли у него все оставшиеся силы.

Несколько минут он бездумно пялился в обычный побеленный потолок обычной больничной палаты. В палате он находился в полном одиночестве. Никаких коек здесь больше не было. Только металлическая кровать, тоже белого цвета, со слегка скрипучей панцирной сеткой. Возле кровати — стандартная деревянная тумбочка, выкрашенная белой краской, и белый стул. Все — больше ничего в поле его зрения не попадало.

Единственное окно, сквозь которое в небольшую палату попал солнечный свет, было забрано толстой металлической решеткой. Для чего были приняты такие меры предосторожности, Зигмунд тоже не представлял. Если он что-то и натворил, то абсолютно этого не помнил, как ни старался напрячь свою память. От этих бесплодных попыток у него только чудовищно разболелась голова.

Деревянные фрамуги окна, так же, как и все вокруг, окрашенные белой, но уже слегка облупившейся краской, были настежь распахнуты, и в палату задувал теплый приятный ветерок, хоть немного разбавляющий неприятный «больничный дух». У Зигмунда с самого детства больница всегда ассоциировалась именно с этим специфическим запахом.

Любому смертному, кто хоть раз бывал в больнице, непременно должен быть знаком запах формалина — этот особый «больничный» аромат, который мало кому нравится. А запах формальдегида очень похож на него.

Это специфическое больничное «благоухание» всегда психологически подавляло Кранке, и вселяло мысли о бренности жизни, хотя трусом он себя никогда не считал. А Рыцарский крест — это признание его храбрости на поле боя. Не каждый старший офицер мог похвастать такой наградой!

Но только попадая в больницу, Кранке вновь превращался в того маленького мальчишку, которого до болезненных колик в животе пугал этот страшный запах формалина, ассоциирующийся у него со скоропостижной смертью.

На самом же деле так пах обыкновенный фенол — «карболовая кислота», в простонародье — «карболка». Сильный антисептик, которым с давних пор дезинфицируют практически все медицинские учреждения по всему миру, а не только в Германии. После обработки карболкой микробы в таких местах не выживают.