К тому же, до сих пор никто точно не знал, чем мы все занимались (или нет) в том «сумеречном» состоянии под действием «печати вожделения». Нужно было дать Акулине немного времени, чтобы всё это осознать и уложить в голове. Думаю, что она и с этим справится — она сильная девчонка.

А вот Глафира Митрофановна, наоборот, чувствовала себя со мной вполне нормально и комфортно. Она как будто расцвела, стала еще краше, и даже шутить и ёрничать по поводу нашего совместного времяпрепровождения в одной постели пыталась время от времени. Ну, так-то у неё вообще нервы стальные — лагеря и зоны бесследно не проходят.

— Надеюсь, что и дальше все будет работать, как часы. — Я отпустил кур на свободу, развеяв печати и поглотив остатки выделившейся энергии. — Вот хочу попробовать разобраться с перекидыванием, — сообщил я мамаше, — может, подскажете чего? А то немного не по себе — вдруг, обратно в себя вернуться не смогу…

— Перекидывание в иную сущность дело действительно сложное и опасное, — согласилась Глафира Мирофановна. — Если, допустим, через ножи перекидываться надумаешь, то место такое особо тайное у тебя быть должно, чтобы ни одна тварь до инструментов не добралась! Ну или помощник верный, которому ты всецело доверять сможешь… Но лучше всего, чтобы магической клятвой верности связан был.

— Как Лихорук? — уточнил я.

— Лихорук для тебя вообще идеальный вариант! Абсолютная клятва верности дорогого стоит — он за тебя и в огонь, и в воду без раздумий пойдет, и как черт драться будет — до самой своей смерти! Ведь стоит только тот нож, через который ведьма перекувыркнулась, вынуть, так и бегать тебе в зверином обличье до скончания своих дней!

— Как-то совсем не радостная перспективка… — задумчиво протянул я. — Даже при наличии тайного места и злыдня-охранника, существует, пусть и небольшая, но всё-таки вероятность провести остаток дней в звериной шкуре. Как-то ссыкотно Глафира Митрофановна, — положа руку на сердце, честно признался я мамашке.

— А вот это молодец, что в ненужный героизм играться перестал! — искренне похвалила меня «тёщенька». — Настоящий ведьмак осторожным должен быть, как настоящий дикий зверь! Мне когда мать части из леты зачитывала…

Ага, я всё-таки, прав оказался — читала старая карга дочери дневник прародителя.

— Афанасий, — продолжила она, — тоже старался все сомнительные способы отметать. Он для перекидывания всегда только мазью собственного приготовления пользовался — а у нее срок действия ограниченный. Как только положенное время выйдет — так сразу обратно в человеческое обличье возвращается.