Эрхан, Лиэль и Талана продержались чуть больше трех дней. Потом они взмолились о пощаде. Корт, провожавший их до поселения, пообещал, что в песках будет значительно легче. Сам Корт не испытывал, казалось, никаких трудностей. Он восседал на свернутом в рулон одеяле на переднем ящере. Ночью его сменяли Эрхан или старший сын Корта, уговоривший отца взять их с собой. Путешественники так бы и мучились дальше, если бы Лиэль не свалил очередной приступ. Демону, очевидно, показалось нежелательным удаление от университета, и он снова попытался захватить власть. Лиэль с криком скатилась с ящера, едва не переломав крылья, и свернулась на земле клубочком, подвывая от боли. Ни Корт, ни Эрхан ничем не смогли ей помочь. Все же девушке показалось, что этот приступ был чуть слабее, чем предыдущий, но возможно, потому, что рядом были люди. Даже не смотря на зелье Юлии, щедро врученное на дорожку, Лиэль не могла двигаться в том же темпе, что и раньше. Ящеров распрягли, отправили пастись на травке. В ближайшей деревне купили лучшую телегу, переделали, застелили соломой и уложили девушку. Ехать стало гораздо комфортнее.
В Империи было лето. Закончилась посевная, во время которой в университете традиционно были каникулы, и деревни погрузились в сонную летнюю неподвижность. Конечно, кто-то еще копался на полях и огородах, да бегали по пыльным дорогам босоногие дети, но большинство мужчин отправились в города на ярмарки — за товаром, за новыми одеждами, за книгами — в деревнях много читали. Деревенские дети учились только в зимние месяцы, когда урожай был собран, и дома уже не требовались дополнительные рабочие руки. Первый месяц лета — время ярмарок. Ремесленники везут в города и крупные деревни всевозможный товар, смастеренный зимой — горшки, прочую утварь, мебель, ковры, цветастые шали, те, что легче шелка и теплей тулупа, которые вяжут северные мастерицы, вино из южных областей, соленую рыбу. Сейчас возводят новые дома — женихи выбирают невест. Свадьбы будут в конце осени. Гонят скот, откормленный за сытую зиму (а зимы в империи бывали сытыми). Только этот первый месяц, обычно бывал дождливым и нежарким. Следующие два бывали обычно сухими и знойными.
Эрхан, к своему изумлению, просто наслаждался жизнью, подставляя лицо теплым ветрам, а то и летнему дождю. Ничегонеделание пошло ему на пользу. Днем он бессовестно дрых на спине у ящера, а ночью ехал впереди их чудной процессии, слушая темноту. Тариэль немного изменил его внешность — отрастил другу волосы до плеч. Бывший ректор не взял с собой ни единого парадного пиджака — ехал босой, в широкой крестьянской рубахе и штанах, подвязанных под коленями. Перестали сниться кошмары, ушла привычная бессонница — в первый же день советник проспал почти сутки, укачанный мерной поступью зверюг. Молодежь вначале чуралась его — разговаривали напряженно, держались тихо, но через некоторое время брызжущая через край энергия взяла свое. Начались и гонки на «слоноящерах» — так они окрестили свой транспорт, и купания с брызгами и обязательным визгом, и вечерние посиделки в деревнях, где закупались продукты (вблизи Лиэль не работала никакая магия и все продукты, припасенные заботливой Коранной, без заклятий стали попахивать). Девушки охотно принимали неуклюжие комплименты деревенских парней, весело отплясывали народные танцы, а Горхель пользовался неизменным успехом у ребятни. Эрхан тихо радовался преображению застенчивой и сухой Таланы — в обществе балагура-грифона она много смеялась, на деревенских вечеринках не ломалась и охотно пела баллады, когда её просили. Девушка оказалась очень музыкальной. Эрхан даже не подозревал, что она возьмет с собой аригас, на котором великолепно играла.