— Я тот, кого ты оставил умирать в лесу, утыканного арбалетными болтами, как булавочную подушку.
— Не может быть! — отпрянул Бер-Госс. — Пальцы…
— Ах, ты об этом? — Лекс с наигранным сожалением осмотрел свои безупречные руки. — Точно! Ты же рубил мне пальцы… для развлечения! Знаешь ли, есть такой человек — волшебник Корт… Для него ничего не стоит вырастить пару новых пальцев.
Лекс лукавил. Волшебник Корт и сам не понял, как у него получилось полностью восстановить руки Лекса. Он говорил, что просто очень испугался и безумно хотел помочь. А Лекс в это время был уже наполовину в царстве смерти.
Бер-Госс, наконец осознав, что обречен, осел на пол.
— Эйя! — с надеждой прошептал он. — Эйя станет королевой и спасет меня…
— О нет! Во-первых, Эйя от всего отопрется. А во-вторых, королевой станет Эрин.
Бер-Госс пробормотал что-то невнятное, но Эрхан уже не слушал его. Приобняв за талию бледную Эмму-Ли, он ушел.
— Милости, — выдохнула Эмма-Ли, вцепившись в его одежду, едва они свернули за угол.
— Что? — не понял Эрхан.
— Милости прошу, — прошептала она.
По щекам ее струились слезы.
— Ты с ума сошла, сестра? — изумился молодой человек. — Бер-Госс уничтожил сотни человек! Он…
— Он человек. Ты человек. Не будь зверем. Я не прошу пощады для него, я прошу милости. Неужели ты в самом деле… в клетке… голым… по улицам?
— Ну… да.
— Эрхан!
— Эмма-Ли!
— Ты разочаровал меня, — посмотрела ему в глаза женщина. — Ты такой же дикарь, как и все.
Женщина, выпрямив спину, направилась к лестнице.
— Эй! Ты думаешь, твой драгоценный Тариэль поступил бы по-иному? — крикнул ей в след Эрхан.
— Тариэль? Не знаю. Я не знаю его. То, что он был короткое время моим любовником, ничего не значит. Хватит связывать меня с Тариэлем. Он тебе куда ближе, чем мне! Мой муж… человек, которого я люблю и уважаю, с которым я прожила пятнадцать лет, поступил бы по-иному.
Она ушла, не оглядываясь, оставив кузена в полной растерянности.
Милости! К убийце, садисту и вору!
* * *
Эмма-Ли была не из тех женщин, кто сдается при первом же поражении. Эрхан не понял ее, так может дочь поймет?
Эрин внимательно смотрела на мать.
— Милости? Мама! Как многого ты просишь!
— Знаю.
— Ох, мама! Эрхан потребует наказания самого сурового. Народ… надо бы показать народу, ЧТО бывает с государственными преступниками…
— Знаю.
— Это все твои аргументы?
— Учись быть королевой, дочь. Учись быть женщиной.
— Какая ты злая! — нахмурилась Эрин, стиснув руки.
Эмма-Ли ласково улыбнулась дочери.
— Зато я всегда буду рядом. Даже когда умру, я буду тебя любить.
Некоторое время мать и дочь сидели обнявшись.