— И Харриан тоже твое сокровище? — заинтересованно спросила настоятельница.
— Конечно.
— И много насобирал?
— Много. Из сундука уже высыпаются, — весело сказал Эрхан. — Только на проверку некоторые могут оказаться с изъяном.
— А есть ли у тебя особые драгоценности? — с любопытством спросила женщина. — Такие, чтобы ах?
— Есть даже и с десяток. Эрин, например.
— Эрин? Эрин, конечно, девочка, яркая, но чтобы особая?
— О! А вы знаете, тетушка, кто есть её отец?
— Учитель танцев?
— Её отец… только никому, матушка… её отец исчезнувший бог.
— Яблочко с червоточинкой… — пробормотала настоятельница.
— Что? Почему вы так сказали? — резко спросил Эрхан.
— Мне всегда казалось, что есть в Эрин какая-то тьма, — задумчиво ответила женщина. — Этакая черная яма без дна. Можно в эту яму провалиться, а можно, наоборот, что-то из нее достать. Последний раз, коггда я ее видела, она почти вся в эту яму залезла.
— О да! Отец ее такой же. Только он скорее не яблоко с черветочиной, а червяк — владелец яблока, и сам человек-яма. Либо проваливаешься в него, либо черпаешь что-то… не всегда хорошее, но всегда запредельное. А сам он лишь сущность, по краю ямы гуляющая. Всегда словно на кончике иглы балансирует. За много веков научился мастерски избегать падения.
— Как удивительны наши судьбы! Не это ли существо главное сокровище твоего сундука?
— О! Он, безусловно, самый большой алмаз, с изъяном, но оттого более ценный и редкий.
— Ох, малыш, заболтала я тебя. Беги же к своему Харриану. Он в саду у пруда. Только… он изменился. А я буду ждать тебя. Придешь?
— Обязательно, — заверил женщину Эрхан, и обняв её, направился вглубь сада.
Настоятельница была права. Харриана Белонского, блестящего офицера, гордого дворянина, богатого многими талантами, певца, поэта и любимца женщин, более не существовало. На земле, на коленях возле клумбы с белыми цветами, стоял усталый старик, сгорбленный и седой. Глаза его смотрели в никуда, но белые руки мелькали над черной землей, что-то поправляя, рыхля, уминая…
— Харриан Белонский! — окликнул его Эрхан.
— Вы ошиблись, — даже не обернулся мужчина.
— Харриан Белонский! — раздался резкий голос позади Эрхана. — Встать, когда с тобой разговаривает королева!
Эрхан от неожиданности подскочил. Харриан все же оглянулся и встал с колен.
— Разве подданный на коленях не угоден Вашему оку? — поинтересовался Харриан, ссутулившись и безразлично глядя в землю.
— На коленях передо мной стоят или рабы, или преступники, — Эрин была бледна, на висках пот, губа закушена. — К кому из них ты предпочитаешь относиться?