Среди хаоса разрушений, словно островок стабильности в океане безумия, угадывался знакомый силуэт. Шатёр учителя. Потрёпанный, присыпанный пеплом, но целый. Похоже монстр не тронул его.

Облегчение накатило тёплой волной, немного проясняя сознание.

Шаркая ногами и покачиваясь, как пьяный, я побрёл к шатру. Доковыляв до него, замер, не веря своим глазам.

Вопреки ожиданиям, пространство около жилища Зуг’Гала не было усеяно растерзанными телами защитников. Не только Полуухий, но и остальные гоблины уцелели. Многие были ранены, истекали кровью, их доспехи были порваны и измяты, но они были живы.

Все гоблины, кроме десятника, валялись в пыли. У них не осталось сил даже сесть. Сам же хобгоблин стоял, опираясь на погнутое копье, и тяжело хрипел.

Чуть поодаль, словно два каменных изваяния, сидели орки. Они устало прислонились спинами друг к другу, опустив оружие, и безучастно смотрели на трупы жуков. В их глазах читалась полное безразличие ко всему вокруг.

Вернись сейчас хоть одна тварь, и она перерезала бы нас всех, как овец на бойне. Сил на сопротивление не осталось ни у кого.

Арах стоял и, не моргая, смотрел в пустоту перед собой. Его лицо посерело, а губы беззвучно шевелились.

Я подошёл ближе и осторожно коснулся его плеча.

— Что с тобой?

Гоблин шарахнулся в сторону, выставив перед собой дрожащие ладони. В его расширенных зрачках плескался первобытный ужас. Даже узнав меня, он не перестал трястись.

— Я ч-чувствовал, как с-смердит из её п-пасти, нэк… — Арах нервно заикался. — Г-гнилью и сырой з-землей…

Он запнулся, снова переживая этот миг.

— Но п-потом этот визг… И оно п-просто ушло. С-сбежало, нэк.

Я медленно обернулся туда, куда указывала трясущаяся рука Араха. В тот самый момент серая пелена горизонта раскололась вспышкой.

Там, куда унеслась тварь, беззвучно взвился ослепительный шар света. Он стремительно разрастался, превращаясь в чудовищный огненный столб, доставший до самого неба.

Мгновением позже до нас докатилась ударная волна.

Мощный поток раскалённого ветра, смешанного с прахом и пеплом, ударил в грудь, словно молот великана. Устоять было невозможно. Нас всех швырнуло на землю.

* * *

То ли удар головой о землю оказался слишком сильным, то ли организм просто решил, что с него хватит, но свет для меня померк. Я провалился в глубокое небытие, где не было ни боли, ни взрывов.

Вынырнул я из него резко, словно от толчка.

Первым, что я осознал была тишина. Грохот битвы исчез. А ещё вместо удушливой гари пахло сушёными травами, старой кожей и пылью.

Я был жив. И я был в безопасности.