Мы покинули шатёр вместе, но почти сразу разошлись в разные стороны.

Большинство встречных троллей и орков были настолько выжаты за последние сутки, что скользили по мне пустыми взглядами, не проявляя никакого интереса. Лишь пару раз меня окликнули сидящие у костров гоблины. Эти успели помародерить и теперь шумно праздновали.

Варрота я застал за работой, но не над моим железом. Грохот с методичностью мясника разделывал тушу небольшого жука. Интересовало его, конечно, не мясо. Кузнец аккуратно отделял прочные хитиновые пластины панциря, видимо, для какой-то поделки или доспеха.

Увидев, что кузнец на месте и не занят моим заказом, я невольно улыбнулся. Добрый знак. Раз не стучит молотом и не стоит у горна, то выходит, что уже закончил.

Я сразу принялся высматривать свое оружие. Грохот, не отрываясь от жука, по-лошадиному фыркнул и небрежно махнул рукой в сторону наваленного в углу хлама. Я проследил за его движением, и улыбка медленно сошла с моего лица.

Двуручник лежал в стороне, почти затерявшись среди инструментов и различных обломков, и на первый взгляд выглядел точно так же, как и когда я его сюда принёс. У меня даже мелькнула предательская мысль, что варрот ещё не принимался за работу.

Подавив раздражение, я подошел к мечу. Только теперь, вблизи, я понял, что слегка поспешил и ошибся с выводами. Грохот всё сделал.

Несмотря на внешнее уродство клинка, тот же тусклый матовый цвет, грубая зернистая структура металла и зловещие багровые разводы, которые никуда не делись, но сама суть оружия изменилась. Обе кромки хищно поблескивали в свете огня. Никаких сомнений, теперь они были бритвенно остры.

Я накинул тряпку поверх лезвия и выложил на стол оплату — сушёные соцветия мертвоцвета. И, кивнув на прощание, покинул кузню.

Отошёл не так далеко, когда мне неожиданно что-то послышалось. Остановился, обратившись в слух. Но, простояв так не меньше минуты, ничего подозрительного, кроме завывания ветра, далёких пьяных криков и треска костров, так и не уловил.

Решив, что показалось, я собрался идти дальше, как вдруг боковым зрением заметил смазанное движение. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что там находится у полусгоревшего шатра, и немного подался корпусом вперёд.

Глаза по-прежнему пасовали перед чернотой, но в этот миг восприятие странно сместилось. Я вдруг словно ощутил саму суть тени. Она перестала быть просто отсутствием света, обретя плотность и почти осязаемую фактуру. В этой тишине я уловил инородное возмущение. Чьё-то горячее присутствие, которое ломало естественный ритм мрака.