На ней было надето бесформенное серое платье из грубой мешковины. В такие тряпки обычно наряжали рабов. Но никем другим она быть и не могла. Некогда длинные тёмные волосы сейчас были варварски, клоками обкромсаны ножом и едва доставали до плеч.

— Ты кто? — выдохнул я, чувствуя, как пересохло в горле. Я ведь не видел никого из людей уже более полутора циклов.

Она никак не отреагировала. Лишь продолжала сидеть совершенно неподвижно, словно надеялась, что если не шевелиться, то её не заметят.

Я дотронулся до её плеча. И в этот же миг воздух разорвал полный боли визг Плети. Орки вокруг торжествующе взревели и забарабанили кулаками по столам так, что подпрыгивала посуда.

Девушка сильно вздрогнула и сжалась в комок. Непонятно, что напугало её больше, внезапная вспышка шума или моя рука, но она втянула голову в плечи.

Я бросил быстрый взгляд на арену. Черногриб ещё не победил, но одно из отсечённых щупалец скверны уже извивалось на песке, истекая черной жижей.

Впрочем, на бой мне стало плевать. Я замер, не зная, что делать с пленницей, и растерянно перевёл взор на приведшего её орка.

Громила самозабвенно набивал пасть мясом, жадно запивал медовухой, громко отрыгивал и тут же тянулся за новым куском. Казалось, кроме еды в этом мире для него больше ничего не существует. Ему не было до рабыни ровным счётом никакого дела.

Не решаясь тронуть её снова, чтобы не напугать ещё сильнее, я потянулся к блюду. Выбрал ломоть запечённого мяса помягче, отломил добрую половину и положил перед ней прямо на доски стола.

Затем наполнил чашу и подвинул:

— Ешь.

Невольница даже не шелохнулась. Но в животе у неё предательски громко заурчало. Я оторвал небольшой кусок мяса и закинул себе в рот. Она быстро глянула на меня и сразу с опаской скосила глаза на чавкающего орка.

Тогда я поднялся и пересадил девушку на своё место поближе к учителю.

Гоблин наконец оторвался от созерцания боя. Он скосил жёлтые глаза на сжавшуюся девушку, затем шумно втянул носом воздух и брезгливо поморщился, уловив тот самый приторно-сладкий аромат.

— Подсунули самку, нэк. Вон как отмыли…

Орк тоже заметил возню. Он медленно повернул блестящую от жира морду, смерил нас безразличным взглядом, но никак не отреагировал.

Выдохнув, я уселся на её прежнее место, отгораживая собой рабыню от громилы.

— Что тебя рассмешило, нэк?

— Вы обещали провокацию… А на деле орки хотят обмен. Только чтобы я сам его предложил, — уверенно заявил я учителю. — Если просителем будет человек, тогда они смогут согласиться почти без урона для чести.

— Почти без урона? — ядовито переспросил гоблин. — Ты совсем не понимаешь орков. Для них не бывает «почти».