— Похоже, для Тлеющего Черепа бывает. И для клана это приемлемый компромисс, — я с улыбкой взглянул на девушку.

— Компромисс? — старик жутко скривился, словно съел что-то кислое, и презрительно фыркнул. — Нет, не верю! — он упрямо мотнул головой, но затем вдруг сбавил тон и уже менее уверенно, тихо добавил: — Хотя… но я ожидал большего. Если это и правда всё, то буду очень разочарован орками.

— Просит тот, кто слаб. И так как это буду я, орков это устроит.

— Слабый не заключает сделок, он молит о пощаде. А сильный диктует условия. Запомни это, нэк.

— Мастер, я не собираюсь никого умолять.

Я лишь мысленно усмехнулся. Скорее сотник подарит мне все свои руны, чем старик признает, что в чём-то ошибся.

Орки оказались далеко не так глупы и предсказуемы, как хотел показать учитель.

Главное ведь результат. Не сказать, что Тлеющий Череп сумел найти ко мне подход. Но мысль обменять меч на рабыню не вызывала совершенно никакого отторжения. Для меня двуручник на самом деле был лишь невероятно тяжёлым и потому бесполезным куском железа, который я забрал себе в импульсивном порыве. Я ведь его даже носить не мог без стихии«тени» , не говоря уже о том, чтобы использовать во время боя.

Хотя видел её всего пару мгновений, но уже не хотел, чтобы она исчезла. Не хотелось снова остаться одному среди монстров. Она станет живым напоминанием о том, что у меня отняли и за что я буду мстить.

— Сам разбирайся, Менос, раз такой умный.

Буркнув это, учитель демонстративно отвернулся. Его настроение явно испортилось. И он мрачно уставился на дерущихся внутри барьера, надеясь, что шаман порадует его своей зрелищной смертью.

К этому моменту Черногриб умудрился отсечь ещё одно щупальце скверны. Но и сам орк уже напоминал освежёванную тушу. Кровь заливала его с ног до головы.

— Прекрати трястись! — вдруг злобно шикнул Зуг’Гал, покосившись на бедолагу.

Она продолжала мелко вздрагивать от каждого громкого звука, и эта жалкая возня под боком всё сильнее выводила гоблина из себя.

— Учитель, а долго нам здесь ещё сидеть?

Старик лишь отмахнулся. Зато мои слова потрясли пленницу сильнее, чем рык орка. Она вскинула голову и уставилась на меня с недоверием. Видимо, до этого момента она считала меня ещё одним рабом, которому просто повезло сидеть за хозяйским столом.

— Как тебя зовут? — снова спросил я.

— Талли, — облизав пересохшие губы, тихо выдохнула она.

— А меня Менос.

Девушка кивнула, но её взгляд почти мгновенно прикипел к столу. Она вновь облизала губы, на сей раз из-за голода.

Несколько мгновений она продолжала неверяще смотреть на еду. Но затем инстинкты взяли верх. Талли порывисто обхватила кусок второй рукой, словно опасаясь, что еду могли отнять, и жадно вцепилась в мясо зубами. Она ела быстро. Давилась, почти не жуя. Мне даже показалось, что сквозь чавканье прорвался едва слышный, утробный звук удовольствия. Так урчит голодная кошка, дорвавшись до миски.