— Хотя нет, — старик вдруг хлопнул меня по плечу. — Жди здесь, нэк.

Зуг’Гал ловко перемахнул через скамью и нырнул в толпу. Проследив за направлением его движения, я сперва решил, что он направился к старейшинам Тлеющего Черепа, чтобы перекинуться парой дежурных фраз перед уходом. Но гоблин свернул и остановился немного раньше.

Учитель не забыл. Он пошёл уладить вопрос с моей руной.

И то, что он оставил меня здесь, было проявлением предосторожности. Зуг’Гал явно опасался, что сотник может задать мне неудобный вопрос о нашем «тайном разговоре» с Драалом. Врать такому существу, глядя в глаза, было бы смертельно опасно, а говорить правду нельзя.

Впрочем, всё разрешилось быстрее, чем я успел испугаться. Зуг’Гал что-то быстро прокаркал, задирая голову вверх. Тролль даже сидя значительно возвышался над стариком.

Сотник не развернулся к учителю. Он лишь лениво немного наклонил массивную башку и выслушал гоблина. Затем его давящий взгляд отыскал меня. Секунду мы смотрели друг на друга. Я старался не моргать, хотя инстинкты вопили, требуя немедленно опустить глаза.

Тролль хмыкнул и небрежно махнул огромной лапищей, давай понять Зуг’Галу, что подобные мелочи ему совсем не интересны.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как по взмокшей спине бегут мурашки облегчения. Сотник не стал забирать свой дар обратно. А это значило только одно — у меня всё-таки будет своя руна. Первая, настоящая, полноценная боевая руна.

Путь до шатра мы проделали в молчании. Каждый размышлял о чём-то своём.

Казалось, звуки пиршества ещё долго преследовали нас, но стоило откинуть тяжёлый полог и шагнуть внутрь жилища Зуг’Гала, как мир изменился. Шум и смрад остались снаружи, сменившись густым запахом трав и тёплым полумраком.

Талли впервые за вечер выдохнула. Глубоко и судорожно, словно вынырнула из глубины. Её плечи опустились, и она сделала неуверенный шаг вперёд, поднимая голову, чтобы осмотреться.

И тут же сдавленно вскрикнула.

Девушка испуганно отшатнулась, врезавшись спиной в мою грудь. Её взгляд был прикован к потолку шатра, где в клубах дыма, поднимающегося от очага, покачивались десятки «оберегов».

Я её прекрасно понимал. Зрелище было не для слабонервных. Пучки сушёных трав перемежались с лапками и хвостами мелких грызунов, чьими-то выбеленными черепами и мумифицированными тушками, которые в пляшущих тенях казались живыми. Мне самому первые пол цикла снились кошмары, пока не привык к этому специфическому убранству и не перестал замечать мёртвые глаза, будто следящие за мной сверху.

— Здесь безопасно, — сказал я.