— Я не спрашивал, — продолжал хрипеть я. — Думаю, он уловил нечто общее между моей угрозой и вашим криком про ночной горшок. В любом случае, учитель, он же не сможет вас убить. Так почему злитесь…

— Ты не понимаешь сути, нэк. Я ненавижу неудобства. И не желаю спать вполглаза, вздрагивая от каждого шороха, и проверять каждый кусок мяса на яд.

— Яд?

Зуг’Гал раздраженно дёрнул ухом, и кнут в его руке снова затрещал, рассыпая снопы синих искр.

— Клятва на именах Предков для грязношкурых это не благородный вызов на поединок в круге. Это оправдание любого, даже самого низкого поступка. Она полностью развязывает руки, смывая любые понятия о морали. Драал не запятнает честь воина, даже если нападёт на меня целым скопом, со всем своим десятком, или отравит вино, или подрежет подпругу на горной тропе или вскроет глотку, пока я сплю.

Шаман наклонился ко мне, и я почувствовал кислый запах вина.

— Любая подлость, недостойная воина, вмиг становится подвигом, если совершена ради исполнения Клятвы.

Старик выпрямился и жёстко подытожил:

— У глупого орка оказался слишком длинный язык, — лениво протянул он. — Что ж… он сам виноват. Этот гнойник нужно вскрыть. Драал должен умереть. И ты это сделаешь.

— Почему я? — возмутился я, чувствуя, как внутри всё холодеет от такой перспективы. — Не моя вина, что хозяин пира неправильно истолковал слова своего гостя.

Я с мрачным удовлетворением вернул шаману его же мудрость, прозвучавшую на пиру. Казалось, это был идеальный аргумент. Но учителя это нисколько не смутило. Напротив, в его глазах мелькнула злая насмешка.

— Никто не знает, что было сказано между вами шёпотом. Никто не слышал его клятву. А значит, для всех моё нападение на Драала будет выглядеть как убийство без причины.

Зуг’Гал начал загибать пальцы:

— Клан увидит лишь то, что безумный гоблин сжёг наследника вождя. Это даст им право мстить. Они дождутся окончания Великой чистки, а затем придут за моей головой всей стаей. Или ты предлагаешь мне удариться в бега прямо сейчас, как сам собирался? Всё бросить и сбежать?

Крыть мне было нечем.

— Учитель, я всё равно не могу… — голос предательски дрогнул. — Вы же сами знаете, что у меня нет шансов против него в бою.

— Жалкие отговорки, — фыркнул гоблин, отворачиваясь к столу. — Всего лишь вопрос мотивации, нэк.

Я сглотнул, глядя на пляшущие молнии.

— Если собираетесь меня наказать…

Опять Зуг’Гал за старое. Он регулярно наказывал кого-то из нас. Чаще всего за какие-то проступки или ошибки. Однако не гнушался использовать рунный кнут молний также для внушения покорности и послушания, когда мы не хотели выполнять какие-либо задания. Например в летние месяцы после затяжных дождей, мы всеми силами старались не попадаться шаману на глаза. В такие дни учитель вспоминал про своё любимое лакомство — алых слизней.