Пробуждение вышло резким. Сознание просто включилось, будто кто-то щёлкнул пальцами.

Но радости это не принесло. Я попытался пошевелиться и похолодел от ужаса. Тело совсем не слушалось.

Я не чувствовал ни ног, ни рук. Даже головой было не пошевелить.

Хотел позвать учителя, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Паника накрыла с головой.

Не имея возможности ничего сделать, я прикрыл глаза и постарался успокоиться. Сердце выпрыгивало из груди, но всё же спустя некоторое время мне удалось обуздать эмоции.

Как только стук крови в ушах затих, я услышал чужое дыхание. Совсем рядом, почти у самого плеча, кто-то мерно и тихо сопел.

Одновременно с этим в левое плечо будто вогнали раскаленный штырь. Жжение стало таким сильным, что я едва не дёрнулся.

Тогда заставил себя сфокусироваться на этой боли. Раз жжёт и колет, то значит слишком поспешил записывать себя в калеки. Пролежав так ещё около четверти часа, тело действительно начало просыпаться.

С трудом повернув голову, я обнаружил причину возникшего неудобства с левой рукой.

Это была Талли.

Девушка спала, используя моё предплечье вместо подушки. Она забавно сопела, а её пальцы во сне крепко сжимали край моей рубахи, словно даже в глубоком забытье она боялась, что я исчезну.

Я несколько секунд непонимающе моргал, пока остатки дурмана от зелья шамана окончательно не выветрились из головы. Память услужливо подкинула события вчерашнего вечера. Пир, угрозы орков, мой блеф и спасение пленницы.

Стоило мне пошевелиться, как ресницы девушки дрогнули. Через мгновение на меня уже смотрели её широко распахнутые глаза. Сперва в них промелькнул страх, но почти мгновенно сменился узнаванием и облегчением.

— Доброе утро, — одними губами произнесла она.

— Доброе, — без улыбки ответил я, стараясь не делать резких движений.

Талли приподнялась на локтях, освобождая мою многострадальную руку. Осматриваясь, она осторожно выглянула поверх моего плеча.

В ярком солнечном свете, падающем через дымовое отверстие под куполом шатра и сквозь грубые стыки шкур, убранство гоблинского жилья уже не выглядело таким пугающим, как ночью. Черепа и амулеты казались просто старым хламом, а не зловещими артефактами. Убедившись, что кроме нас, в жилище никого нет, девушка заметно осмелела.

Она перевела взгляд на меня.

— Спасибо… — тихо выдохнула она. — Я вчера так и не поблагодарила тебя.

Талли неожиданно подалась вперёд и робко, но быстро поцеловала меня в щёку. И вдруг её вдруг исказилось, а губы задрожали. Она прикрыла лицо руками и заплакала. Вчера она держалась из последних сил, не смея дать выход эмоциям. Но теперь всё, что она сдерживала внутри себя все эти дни наконец прорвалось наружу.