Я не стал её успокаивать. Ей нужно было выплакаться. Поэтому собирался выйти и оставить её наедине.

Едва я начал вставать, как раздался полный презрения голос:

— М-мерзость, нэк!

Мы с Талли вздрогнули одновременно. В проёме входа торчала зелёная голова Полуухого. Он скривился и демонстративно высунул язык, будто его сейчас стошнит.

Пару секунд гоблин раздумывал, разглядывая нас своими блестящими глазками-бусинками. Сообразив, что представление окончено и от нас никакой реакции не последует, он ничего больше не сказал. Просто развернулся и исчез за опустившимся пологом.

— Ты жить хочешь? — я воспользовался моментом, возвращая её к реальности. — Тогда слушай меня внимательно.

Девушка мгновенно подобралась, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Её взгляд снова стал серьезным.

— Мы в лагере Ковенанта. Здесь царят свои законы. Я не могу с тобой няньчиться и всё время находиться рядом, поэтому никого не слушай. Разве что ещё учителя, — я на секунду задумался. Зуг’Гал хоть и вредный старик, но специально издеваться над девчонкой не станет. А вот если бывшая рабыня станет игнорировать его приказы в его же шатре, то вспылит мгновенно. — Да, учителя тоже слушайся. Но больше никого. Ты поняла?

Талли несколько раз кивнула.

— И особенно этого, — я мотнул головой на выход, где только что скрылся Арах. — С половиной уха. Что бы он ни говорил, какие бы гадости ни шептал ты не слушай. И ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не выходи из шатра одна.

Девушка снова закивала, на этот раз намного энергичнее. Было видно, что сама мысль о том, чтобы выйти наружу, к сотням орков и гоблинов, вызывала у неё панический ужас.

— Но… здесь же безопасно? — её голос дрогнул.

— Да, — твердо ответил я, почти не соврав. — Безопасно.

В шатре Зуг’Гала действительно было безопаснее всего. Если, конечно, за тобой не явится другой шаман или вождь, которым плевать на авторитет старого гоблина. Но пугать её такими тонкостями я не стал.

— Кстати, вот… — я потянулся к свёртку, которым вчера в меня швырнул Арах. — Это нужно повесить.

Я развернул грубую ткань, которую принесли, чтобы мы могли отгородиться.

— Менос! — голос учителя, донёсшийся с улицы, звучал требовательно и раздраженно.

— Да, я внутри, учитель! — отозвался я.

— Знаю, что внутри, нэк. Вы там уже закончили?

Я застыл с поднятой тканью в руках, тупо глядя на вход. О чём он? В первый момент подумал, что старик вчера дал мне какое-то поручение перед тем, как я уснул. Однако в памяти абсолютно ничего такого не всплыло. В голове на этот счёт было совершенно пусто.