Меня затолкнули во вчерашний автобус. Туда же залез проводник с собакой — крепкой восточноевропейской овчаркой на длинном поводке. Так сейчас называли кинологическую службу — проводник с собакой. Ещё с нами ехал молодой оперативник с широким плоским лицом в гражданской одежде.

Немного народу для оперативной группы, но целый автобус отправили. Видимо, другого транспорта просто не имелось, не на лошаденке же трястись такой компанией.

Тут же сидел следователь прокуратуры, худой мужик в мятом костюме с портфелем на коленях. Поздоровался со всеми коротким «здрасьте» и уткнулся в окно.

При дневном свете город смотрелся не так хмуро, как казалось ночью. Мимо прозвенел старенький трамвайчик, набитый людьми до подножек. Машин мало, чёрные выпуклые автомобили попадались редко, зато повозки встречались на каждом перекрёстке. Взад-вперёд громыхали полуторки, нередко со скамейками в кузове — пассажиров возить.

На рыночной площади безногий фронтовик с медалями в выцветшей гимнастёрке сидел на сколоченной из досок тележке и играл на гармошке. Рядом лежала фуражка с мелочью. Никто возле него особо не задерживался. В городе было полно демобилизованных с увечьями, и невооруженным взглядом заметно — больше всего здесь женщин.

Где-то с четверть домов стояли с заколоченными окнами, кое-где на месте разбомблённых зданий зияли пустыри, заросшие бурьяном и лебедой. Между руинами теснились огородики с картошкой, тут же сушилось бельё на верёвках. Уцелевшие дома выглядели не сильно лучше разрушенных — облупленные фасады, выбитые стёкла, заткнутые фанерой. Пацанва в обносках гоняла жестянку по мостовой, у одного на голове — шлем танкиста. Война закончилась год назад, а страна еще не поднялась.

Мы подъехали к неказистому бревенчатому домику, соседствовавшему с пустырём. Тут когда-то был ещё один дом, но от него остался только фундамент и обгорелые брёвна. Завалы расчистили, вернее, растащили, а вот нового ещё ничего не построили.

Вошли в дом.

Внутри нас ждала женщина средних лет в старом медицинском халате с завязками на спине. Рядом с ней стоял громоздкий металлический чемоданчик с красным крестом. Я пригляделся: это не скорая помощь. Что-то вроде местного судебного медика при городской больнице — и вскрытия проводит, и на места происшествий выезжает.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — поздоровалась медичка.

— Здравствуйте, Наталья Геннадьевна. Что у нас тут?

Я посмотрел на неё внимательнее. Лицо усталое, но при этом светлое и ясное. Видна в ней энергия, которую даже бессонница и тяжёлая работа не берут. Тёмные волосы собраны в тугой узел на затылке. Глаза внимательные, и когда она мельком глянула на меня, я поймал в них живое любопытство.