Вновь эта поза. Спина прямая, ноги скрещены. Вдох, задержка, выдох.

Концентрироваться стало втрое труднее. Сознание двоилось: одна часть меня всё еще пыталась дослушать песню драконов, а вторая — судорожно толкала тепло по замерзающим сосудам. Я буквально заставлял себя визуализировать этот жар, представляя, как внутри разгорается уголек.

И вдруг перед глазами снова дрогнуло фиолетовое марево.

[ВНИМАНИЕ: Зафиксирована принудительная адаптация тканей]

[Прогресс стадии «Закалённый» (1-й круг): +1.2%]

[Причина: Экстремальное температурное воздействие + активная стимуляция внутреннего цикла]

Надо же. Я даже криво усмехнулся в темноте. Даже здесь, в этом каменном гробу, в условиях, созданных для того, чтобы ломать волю, эта штука умудрялась находить пользу. Небольшой прирост, крохи, но в моем положении это было лучше любого золота. Холод и это проклятое упражнение работали в паре, выковывая из меня что-то новое.

Так и потекла эта ночь. Вязкая, бесконечная, наполненная дремотой и ледяными пробуждениями. Жар от упражнений, который выпивал силы, и потеря сил, когда приходилось буквально за шкирку вытаскивать себя из забытья, чтобы снова сесть в позу и греть тело.

Это был какой-то адский, зацикленный сон. Гонг, удары которого я ждал как спасения, всё не звучал. Время в Яме потеряло направление, превратившись в серую пыль, а я превратился в маятник, качающийся между жизнью и той тишиной, что ждала в углах этого склепа. Я просто сидел и ждал, когда этот бесконечный кошмар наконец закончится.

Утро второго дня началось со звуков. Где-то бесконечно далеко над моей головой, глухо бумкнул гонг, а следом донеслось едва различимое бормотание. Построение. Черви хором вколачивали в рассвет свои заповеди про железо, которое не просит. Вчера я был в этом строю, а сегодня слушал их как из могилы.

В углу, под потолком Ямы, я заприметил крохотную щель. Еле видимая полоска серого марева, забитая землей и мелким щебнем.

Я заставил себя встать. Ноги были как ватные, голова кружилась, но я вцепился пальцами в неровности стены и пополз вверх. Когти скрежетали по камню. Я расчистил этот просвет, выгребая влажную землю, нашел острый осколок камня и расширил щелку, выбивая крошку.

Света стало чуть больше. Совсем на полпальца, но теперь я видел хотя бы контуры своих рук и мокрый блеск стен. Это была зацепка за реальность. Маленький якорь, не дававший сойти с ума в этой коробке.

Я сполз вниз и снова сел на ледяной пол.

Весь день прошел в тишине. Ко мне никто не пришел. Ни Пепельник, ни Трещина, ни даже Псари с порцией вонючей каши. Желудок сначала крутило узлом, потом он просто онемел, оставив после себя пустоту и дикую слабость. Силы уходили стремительно, как вода в песок.