Глава 15
Дракон глядел на меня долго, не мигая, и в этих мутных жёлто-бурых глазах с узкими щелями зрачков я ясно видел проблеск самого обыкновенного любопытства. Я смотрел на него в ответ, прислонившись к холодным железным прутьям, и сам не знал, почему не отвожу взгляд. По всем старым правилам прямой зрительный контакт с хищником — это вызов. Угроза. Но сейчас всё иначе. Сейчас мы оба по одну сторону решётки. Два узника Железной Узды.
Но затем дрейк тяжело выдохнул — из-под намордника вырвалось тонкое облачко серого пара, медленно опустил массивную голову обратно на скрещенные лапы и отвернулся. Уткнулся мордой в угол клетки, отгородившись от меня чешуйчатым боком.
Я замер, не зная, как на это реагировать. По всем внешним признакам выходило, что зверь попросту потерял ко мне интерес. Искра любопытства вспыхнула и тут же погасла, раздавленная тяжестью неволи.
Вздохнув, я тоже пересел — устроился чуть полубоком к его клетке. Вытянул гудящие после падения ноги, расслабил плечи. Предполагалось, что сейчас нужно просто сидеть. Это же каменный дрейк. Дракон не глуп, и так просто, за какие-то пять минут и одну сыгранную сценку, его отношение не перевернуть. Бетон схватился. Ключ нужно подбирать медленно, раз за разом доказывая свою безопасность.
Я сидел, слушая гудение ветра, и лишь изредка, боковым зрением, поглядывал на дракона. Тот лежал совершенно неподвижно. Привычно сфокусировав взгляд, я скользнул по показателям Системы.
[Эмоциональный фон (обновление):]
[— Апатия: 54% ↑ (рост на 1%)]
Опять ползёт вверх. Я сжал губы.
Посмотрел в дальний конец прохода. Молчун был там — всё так же стоял у стены на безопасном расстоянии, прижав к груди потёртый журнал, и молча наблюдал за нами.
В этот момент со стороны лестницы послышались гулкие шаги. По проходу двигалась небольшая группа: сутулый Кнутодержатель и трое Крючьев с пустыми вёдрами. Поравнявшись с нашими клетками, старший замедлил шаг, скользнул скучающим взглядом по спине каменного дрейка, а затем уставился на меня, сидящего на полу за запертой решёткой. Уголок его рта дёрнулся. Кнутодержатель кивнул своим парням в мою сторону. Крючья обернулись, и по холодным загонам разнеслось грубое, издевательское ржание.
Я даже не повернул головы в их сторону. За годы работы в вольерах и реабилитационных центрах насмотрелся на таких умников с избытком. Люди всегда смеются над тем, что им чуждо и фатально непонятно. Для этих парней с въевшимся запахом крови и крюками на поясах я был просто дураком, списанным со счетов куском мяса, который зачем-то сам залез за решётку. Смех — это самая примитивная защитная реакция на сбой привычной картины мира. В их реальности человек обязан стоять снаружи и бить кнутом, а не сидеть на холодном камне, разделяя со зверем его участь. Я просто пропустил этот гогот мимо ушей, отфильтровал его, как неизбежный фоновый шум.