Куда больше заботило другое. Настораживало так, что внутри всё болезненно сжималось.

Я снова чуть скосил взгляд, вызывая Систему.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 55% ↑ (рост продолжается)]

Этот упрямо ползущий вверх процент пробивал мою уверенность лучше любого кнута. Каменный дрейк отреагировал совсем не так, как я ожидал после устроенного спектакля. Да, в какой-то миг стена дала трещину. Да, он посмотрел на меня с вопросом, оценивая моё новое положение. Но вместо того, чтобы зацепиться за эту общность, почувствовать инстинктивную поддержку от того, что рядом оказался такой же бесправный узник, зверь просто опустил голову и ушёл в глухую оборону. Его внутренний бетонный панцирь оказался гораздо толще, чем я предполагал.

Я принял решение просто ждать. Каменные дрейки не понимают слов и не верят внезапным порывам. Им нужна стабильность, та самая неизменность, которую они ценят в окружающем мире больше всего. Зверю нужно дать время. Время, чтобы он сам увидел и осознал: я не ухожу, не встаю и не открываю замок. Я действительно заперт здесь, с ним, в точно такой же дерьмовой ситуации. Никакого подвоха. Просто две железные клетки и два пленника.

Я сидел. Прошёл час. За ним потянулся второй. Холод от каменного пола медленно пробирался сквозь ткань штанов, суставы начинали тупо ныть. Загоны жили своей обычной жизнью: где-то звякали засовы, кто-то глухо рычал, сырой ветер заносил сверху редкие колючие снежинки, которые тут же таяли на ржавых прутьях. Я сидел почти неподвижно, лишь изредка, краем глаза, поглядывая на соседнюю решётку.

Дрейк лежал и даже не шевелился. Только тяжёлое, надсадное дыхание ритмично толкало бурые чешуйки на боках.

Я снова сфокусировал взгляд, вызывая Систему. Нужно было проверить динамику.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 59% ↑ (рост на 4% за час)]

Цифры били наотмашь. Ещё четыре процента вверх всего за час.

Я медленно повернул голову. Далеко в проходе Молчун к этому времени уже притащил обратно деревянный табурет и теперь сидел на нём, положив раскрытый журнал на колени. Он смотрел на нас, спокойный и терпеливый, но я-то всё понимал — ничего не меняется. Моё пассивное сидение внутри клетки работало ровно так же плохо, как и снаружи. Время уходило, а зверь продолжал методично и неумолимо гаснуть изнутри.

Снизу, со стороны Нижнего лагеря, донёсся глухой, тяжелый удар гонга. Звук с трудом пробился сквозь завывание ветра и привычный гул загонов, но я его узнал мгновенно. Время Червей. Сейчас они строятся на промёрзшем каменном плацу, ёжатся от ледяного сквозняка и готовятся к «Каменному потоку». Очередная порция направленной циркуляции, чтобы выжить.