Я сидел на полу клетки и вдруг поймал себя на мысли, что холод пробрал меня до костей, а плечи ссутулились. Я сидел точно так же, как каменный дрейк за решеткой, заражался его состоянием. Сидел, запертый в четырех стенах, пялился перед собой и ждал, пока проценты на шкале пробьют окончательное дно. Но ведь мой план был не в том, чтобы сломаться вместе со зверем. Нужно показать ему совершенно иное: да, мы оба сейчас заперты в этих клетках, оба в полной заднице, но унывать и хоронить себя заживо мы не будем.

Резко встал. Прошёлся по клетке от глухой стены до железных прутьев, разминая затёкшие суставы. Четыре шага туда, четыре обратно. В голову пришла отрезвляющая мысль. Семь дней. Я выторговал себе неделю на работу с диким зверем. Если все эти дни я буду просто сидеть здесь на табуретке или на холодном полу, то безнадежно отстану. Я только-только вырвался на первый круг Закалённого, кровь начала перестраиваться, адаптируясь к Мгле. А в этом мире физическое развитие и тонус тела — основа выживания. Стоит дать слабину, и любая случайность на периферии убьет быстрее, чем крюк Псаря.

Я остановилсянапротив смежной решётки и снова посмотрел на дрейка.

Зверь не отреагировал -так и лежал, вжавшись в свой угол, словно кусок безжизненной бурой скалы. Ни поворота головы, ни глухого предупреждающего рыка. Лишь где-то под толстой чешуей на плече едва заметно дёрнулся мускул — мелкий и судорожный тик, который почти мгновенно погас, поглощенный неподвижностью.

Я вспомнил «Каменный поток». Комплекс, который вбили в нас на плацу. Если буду просто сидеть здесь сутками, то растеряю всё, чего добился на Купаниях. К тому же, движение — это жизнь. Мне нужно пропустить через себя это первобытное ощущение воли, упрямства, желания жить вопреки всему. Зарядить этой волей дракона. Передать ему ту непреклонную, гордую искру, что не давала сломаться Грозовому дрейку.

Размял плечи, встал по центру клетки и начал.

Сначала медленно. Ноги на ширине плеч. Скручивание от правой пятки — волна напряжения плавно идёт через икру, бедро, поясницу прямо к груди. Я чувствовал каждую мышцу, каждую перестроенную Мглой связку. Затем рывковый подъём вверх. Баланс. Контролируемое падение на каменный пол с проворотом таза. Глубокий присед на пятках. И резкий, силовой подъём с форсированным выдохом сквозь сжатые зубы:

— Ха!

Вкладывал в этот выкрик всю свою энергию, всё нежелание гнить в этой яме.

Дрейк не проявил ожидаемого любопытства. Вместо этого из угла донёсся едва слышный, глухой и раздражённый рык. Зверь даже не повернул ко мне головы, просто обозначил своё недовольство шумом.