Я подошёл к смежной решётке, опустился на корточки. Дрейк лежал с закрытыми глазами, морда прижата к полу, бока ходили ходуном.
— Мне нужно уйти, — сказал я тихо.
Дрейк открыл один глаз.
А я сделал кое-что новое не задумываясь и не планируя. Наклонил голову чуть вбок, приоткрыл рот и выдохнул коротко, с тихим рокотом в горле. Что-то среднее между гудением и тем звуком «тррр», который он издал утром. Потом медленно положил открытую ладонь на прут решётки и прижал её.
Я с тобой. Мы одно. Я вернусь.
Я не думал словами. Думал ощущением. Тем самым, которое вложил каменный в свой жест, когда грел меня, и теми ощущениями которые пришли от новой вдруг открытой способности понимать драконов.
Глаз дрейка — жёлто-бурый, мутный от боли — смотрел на меня. Я видел в этом взгляде сомнение мелкое и колючее. Ты уйдёшь, и снова придёт та, с кнутом. И я останусь один.
Но сомнение продержалось секунду. Может, две. А потом дрейк чуть двинул головой. Движение было коротким, вниз и вбок, и очень тяжёлым. Его веко дрогнуло, и он моргнул. Медленно и осознанно. Принятие. Иди.
Я задержался ещё на пару секунд. Убедился, что его дыхание чуть выровнялось. Что глаз снова закрылся, но не от апатии, а от усталости, от боли, которую нужно переждать.
Потом встал и повернулся к Молчуну.
Тот уже стоял у моей клетки с ключом в руке.
Глава 17
Мы дошли до развилки, где лестницы расходились, одна вверх, к Среднему ярусу, другая вниз, к баракам и дальше к Мглистому Краю. Молчун остановился первым. Прислонился плечом к стене, журнал прижал к груди обеими руками. Глаза бегали. Он смотрел то на меня, то в сторону загонов, то себе под ноги, и на его обычно пустом лице проступало что-то болезненное. Что-то похожее на вину.
— Молчун, — я покачал головой. — Ты ни при чём. Слышишь? Ты сделал всё правильно. Топнул, она ушла.
Парень резко вскинул руку. Пальцы сложились в щепоть, потом раскрылись веером, потом он изобразил что-то длинное, хлёсткое, змеиное, вытянув руку от бедра. Кнут. Потом скривил лицо, стянул губы в тонкую линию, втянул щёки. Передразнивал Иглу. Он сжал кулак и ткнул им вниз, к полу. Плохая. Потом провёл ребром ладони поперёк горла. Опасная. Потом замахал обеими руками перед собой, будто отгоняя рой мух. Всегда лезет. Всегда мешает.
— Знаю, — сказал я. — Согласен.
Как тут не согласиться.
Молчун сглотнул. Его руки заметались быстрее. Он показал на загоны, потом сложил ладони вместе и медленно раздвинул их. Раскрытие. Прогресс. Потом прижал кулак к груди и несколько раз качнул головой, быстро, отрывисто. Глаза блестели. Он ткнул пальцем в сторону клетки дрейка, потом в меня, потом снова прижал кулак к груди. Хлопнул по журналу свободной рукой. Я десять лет. Десять лет пытался. Такого не было.