Я прошёл мимо бараков и двинулся дальше по тропе к Мглистому Краю. Ступени были знакомые и ноги сами несли меня вниз, пока голова работала.

Сейчас будут взгляды. Черви, которых я не видел неделю. У них уже наверняка своя жизнь, свои порядки и вожаки. А я для них кто? Чудик, который сидит в клетке с драконом. Падаль, который ходит в меховой накидке и живёт на Среднем ярусе. Кто-то вроде привидения из прошлой жизни, которое вдруг объявилось. Будут шепотки. Может, косые взгляды. Может, кто-то попробует проверить, не размяк ли я наверху.

Я подумал об этом и отпустил: не моя проблема. Я иду на Купание, потому что тело на первом круге Закалённого, и каждый пропущенный день отбрасывает назад. Закалка, Горечь, дыхание. Вот что сейчас важно. Всё остальное, фон.

Площадка открылась внезапно, как всегда. Последний поворот тропы, и вот уступ, знакомый до последней трещины в камне. Только что-то было не так.

Я остановился на верхней ступени и огляделся.

Черви стояли рядами, человек сорок с лишним. Скидывали верхнюю одежду на камни у стены. Одежда новая, не те серые лохмотья, в которых я начинал. Плотные куртки из грубого сукна, у некоторых даже с подбивкой, похоже на овчину. Без меха, конечно, не сравнить с моей накидкой, но всё-таки. Кто-то наверху решил, что мёрзлые трупы обходятся дороже, чем пара десятков курток.

Девушки раздевались тут же. Штаны и льняные повязки на груди, всё. Тихоня стояла в дальнем ряду, худые плечи, прямая спина. Рядом ещё две девушки, которых я не знал.

Но главное было не в одежде и не в людях.

Мгла поднялась совсем чуть-чуть, может, на полметра, но я видел разницу. Край пляжа, та полоса мокрого камня, покрытого тёмным маслянистым налётом, сузилась. Раньше от последней ступени до границы Пелены было метров пятнадцать ровного уступа. Сейчас, может, тринадцать. Серо-лиловая масса лежала ближе, её рваные языки лизали камень на полшага дальше, чем я помнил.

Меня заметили.

Сначала один из Червей, стоявший с краю, повернул голову. Толкнул соседа локтем. Тот обернулся. Шёпот пополз по рядам, как рябь по воде. Кто-то хмыкнул, кто-то нервно усмехнулся. Несколько пар глаз уставились на мою меховую накидку и кожаные ботинки, на то, как я стою наверху лестницы, будто гость на чужом празднике. Но больше было других взглядов: настороженных, цепких, с примесью чего-то похожего на опаску. Видимо помнили арену, каменного дрейка, тишину, с которой зверь лежал рядом со мной.

Я спустился по ступеням, стягивая на ходу накидку. Свернул, положил на камень у стены.

— Шило.

Парень обернулся. Вытянулся, расплылся в щербатой улыбке.