— Хорошо, — сказал я. — То, что нужно.

Рыжий не ожидал. Улыбка сползла с лица, глаза чуть сузились. Помолчал, поглядел на Крота. Тот пожал плечами.

— Ну, давай, — рыжий переложил крюк в правую руку. — У тебя ключ?

— У меня, — Крот достал из кармана тяжёлый ключ, подбросил на ладони.

— Тогда пошёл.

Толчок жёсткий, в лопатку, костяшками кулака. Я качнулся вперёд.

— Пошёл, пошёл! Не спи!

Удар по ноге, чуть ниже колена, носком сапога. Я стиснул зубы. Шагнул. Ещё толчок, в спину.

Мы вышли из-за угла. Загоны, ряд клеток, серый свет, запах серы и крови. Клетка каменного слева. Пустая клетка рядом.

— Давай, давай, шевелись!

Крот ткнул меня чем-то острым в поясницу. Конец крюка, тупой стороной, но больно. Я скривился, шагнул быстрее. Реально больно, чёрт. Рыжий схватил за плечо, развернул и с размаху толкнул на прутья пустой клетки. Рёбра врезались в железо, лязг прошёл по всему ряду.

— Дерьмо ты племенное, — процедил рыжий негромко.

Крот рванул дверцу клетки. Петли взвизгнули.

Я краем глаза увидел движение в соседней клетке. Каменный медленно поднял голову. Мутные глаза нашли нас.

Рыжий схватил меня за ворот рубахи и швырнул внутрь. Я влетел в клетку, ноги подвернулись, колени ударились о каменную кладку пола. Упал на четвереньки, ладони впечатались в холодный камень. Дверца лязгнула за спиной. Замок щёлкнул.

И началось.

Рыжий ударил крюком по прутьям. Железо о железо, звук как выстрел, ещё, ещё, ещё. Крот присоединился, бил чем-то по решётке с другой стороны, и клетка загудела, затряслась.

Я встал. Развернулся к ним. И заорал.

Рык, крик, звук, который шёл из того же места, откуда рычал каменный, из живота, из грудной клетки. Я бил кулаками по прутьям, ладони загорелись от ударов, железо звенело, и я орал в их лица, и мне не нужно было притворяться, потому что боль в пояснице была настоящей, и злость была настоящей, и всё это место, клетки, цепи, крюки, кнуты, всё это заслуживало этого крика.

Рыжий орал в ответ. Крот бил по прутьям, скалился. Они вошли в роль или они никогда из неё не выходили, разницы не было.

За стенкой, в соседней клетке, каменный зарычал.

Сначала тихо, утробно, тот же низкий звук из глубины живота. Потом громче. И ещё. Рык нарастал, поднимался, и я услышал, как он перешёл в полный, развёрнутый рёв, от которого завибрировали прутья обеих клеток. Дрейк рычал на Псарей. На тех же людей, которые били по его решётке, которые приходили с крюками, которые волокли других драконов мимо на цепях. Он рычал на них, и я рычал на них.

Рыжий ударил по прутьям моей клетки в последний раз. Посмотрел на каменного, на меня. Сплюнул.