Молчун нахмурился. Глаза сузились, лоб пошёл складками. Смотрел на меня, и я видел, как мысль движется за его лицом, ищет опору и не находит. Потом нашла. Складки разгладились. Он посмотрел в сторону загонов, потом обратно на меня. Кивнул быстро и резко. Можно попробовать.

— Я не могу просто зайти и сесть, — сказал я. — Это будет неправильно. На арене он отреагировал тогда, когда я показал, что злюсь на тех же людей, что и он. Что я тоже оказался в ловушке. Здесь нужно то же самое. Меня должны завести как зверя. С силой.

Молчун смотрел на меня долго. Потом что-то мелькнуло в его глазах — как улыбка глазами. Он кивнул снова.

— Не ты, — сказал ему. — Нужны Псари или Крючья. Кто-нибудь, кого он видел здесь, с кнутами и крюками. Кто для него, враг.

Молчун оглянулся по сторонам. Проход за углом пустой. Никого. Он поднял руку, показал вверх, в сторону Среднего яруса. Потом жест: идём.

Мы поднялись по ступеням. У кожевенного навеса Молчун задержался, поговорил жестами с крупным мужиком в фартуке, тот мотнул головой куда-то вбок. Молчун кивнул, и мы пошли дальше, мимо казарм, к приземистому зданию у края дорожки, откуда тянуло дымом и остатками завтрака.

Трое молодых Псарей сидели на лавке у стены, грелись на скупом зимнем солнце. Двое помладше, лет по двадцать, третий чуть старше, с перебитым носом и рыжеватой щетиной. У всех на поясах крюки. Один жевал лепёшку.

Молчун подошёл. Жестами объяснил коротко, показывая на меня, потом вниз, к загонам. Псари переглядывались. Рыжещетинный посмотрел на меня, на мою накидку, потом на Молчуна. Молчун повторил жест, добавил что-то, ткнув пальцем в свой журнал. Работа. Нужно для работы.

Рыжий пожал плечами. Кивнул двоим. Те встали, один отряхнул крошки с колен.

Мы спустились обратно к загонам, по пути я им всё объяснил.

Я стоял за углом. Спина к стене, накидка сброшена, оставил её Молчуну. В рубахе и штанах, как был. Молчун стоял дальше по проходу, у бочки с водой, журнал прижат к груди. Смотрел.

Двое Псарей по бокам от меня. Рыжещетинный справа, второй, помоложе, слева. Третий остался позади.

— Делайте всё так, как если бы дракона в клетку вели, — сказал я. — Толкайте, орите, бейте по прутьям. Чем злее, тем лучше.

Рыжий осклабился. Зубы кривые, передний сколот.

— Слышь, Крот, — он повернулся к напарнику. — Бескрючник просит, чтоб его как ящера в стойло загнали. Вот уж честь-то.

— Бескрючник, — повторил Крот, пробуя слово. — Это который от крюка отказался и в Яму полез? Позорник.

— Он самый. Падаль, — рыжий посмотрел на меня сверху вниз. — Ну, раз просишь по-хорошему. С удовольствием.