— … Горбач за неделю управится, видел, как бьёт? Руки что лопаты…
— … да ну, Сивый спокойнее, такие дольше, зато без осечек…
— … а Падаль? Ставишь на Падаль?
Пауза.
— … Падаль себя показал. Гарь с ним говорил перед уходом, сам видел. Кто из Червей с Гарем вообще слово сказал? Никто. А Падаль ходил с ним, и заточку дал…
— … особняком держится, мутный он…
— … мутный не мутный, а прорвался быстрее всех. Трещина его выделяет — чувствуется. И Пепельник вон, помнишь с дрейком историю…
— … я б к нему поближе держался, если честно. Может, и нам перепадёт…
— … ага, перепадёт. По хребту перепадёт, если Репей оклемается и соберёт своих обратно…
Шёпот затих, потом снова поднялся, уже с другой стороны.
— … неделю даю Горбачу. Неделю, не больше. Здоровый, кулаки что камни, виверну в пол вобьёт…
— … Сивый за две. Тихий, но жилистый, терпеливый…
— … а Падаль за сколько?
Молчание.
— … хрен его знает, с Падалью. Он вообще непонятный какой-то…
Делают ставки, кто быстрее сломает виверну, как на петушиных боях. Привычная механика стаи, которая ищет развлечений и ориентиров в скудном мире. Кто сильнее, кто главнее, за кем идти.
Я повернулся лицом к стене и закрыл глаза. Сон не шёл. Минуты тянулись, и шёпот то затихал, то поднимался снова, обрывки чужих слов и чужих расчётов. Кто-то заворочался, кто-то закашлялся, и кашель перешёл в хрип, а хрип в тишину.
Уснул под утро, когда серый свет начал проступать через щели в стенах. Провалился в чёрное, без снов и казалось, прошла секунда, когда гонг ударил по голове.
Подъём.
Тело поднялось само, ноги нашли пол, руки нашли лицо. Вода из бочки, ледяная, по щекам и шее. Строй в проходе. Серые лица, ввалившиеся щёки, мятые рубахи.
— Железо не гнётся.
— Железо не гнётся, — сказал я вместе с остальными.
— Железо не просит.
— Железо не просит.
— Железо берёт.
— Железо берёт.
— Стань железом.
— Стань железом.
Трещина стоял у двери, сгорбленный, в кожаной броне с потускневшими пластинами. Дождался, пока последние голоса стихнут.
— Закалённые. Горбач, Сивый, Падаль.
Три головы повернулись.
— Сегодня вы не на нарядах. Работа другая. После завтрака идёте к загонам. Там вас встретят, проведут, объяснят. Там же получите первое снаряжение.
Он помолчал. Пожевал сухими дёснами. И что-то в его голосе изменилось. Стало глуше и тише, будто слова шли из более глубокого места.
— Первое снаряжение. Слушайте, потому что повторять не стану. Кнут, который вам дадут сегодня, это не просто кнут. Это метка. Вещь, которая означает, что вы прошли. Через арену прошли, через бараки, через Горечь, через Пелену, через ночи, когда хотелось сдохнуть. Каждый Крюк в этом Клане помнит свой первый кнут. Каждый Псарь. Каждый Кнутодержатель. Грохот помнит. Пепельник помнит. Я помню.